Вот только у двери, собираясь шагнуть за порог, посмотрел на жену и внятно сказал:
– Ровно в семь я у подъезда! А ты… Чтобы была как часы! Поняла?
У лифта обернулся:
– И сделай прическу! – сказал тоже строго, но через секунду рассмеялся: – Чтобы гордилась страна!
Опешившая Люба ничего не ответила. Медленно затворила дверь и села на стул. Не пронесло…
Пришлось собираться. Правда, прическу Люба решила не делать: знала, что ее красота – в распущенных волосах. В этой медной реке с переливами.
И вечернее платье решила не надевать – перебьются! И муж, и страна.
Пусть гордятся тем, что есть.
Юбка по колено, скромный свитерок. Каблуки, конечно, наденет. Так, для блезиру. Осмотрела себя в зеркале – придирчиво, как всегда. Глаза на висках, рот как у рыбы. Негритянский такой… Тронула губы светлой помадой – подчеркивать это совсем ни к чему. Ресницы подкрасила. Все, обойдетесь!
Свитер цвета сочной травы – с откровенным и даже нескромным вырезом – Любе шел. Мотнула головой: водопад волос заструился, зажил своей жизнью.
Нет, все ничего. И даже очень!
Точно ко времени – еще одна странность: Вова не был пунктуальным – муж был во дворе. Посигналил. Люба опять завелась: «Нельзя было звякнуть на сотовый? Стоит и гудит в свой клаксон!..»
Вышла и молча села в машину.
– Ну, и чего? – спросил муж. – Сейчас-то – чего?
– Да ничего! – буркнула Люба. – Не люблю я все это!..
Вова пожал плечом:
– Странная ты… Я же тебя не в горы зову! И не на уборку картошки! А в ресторан! На светский, так сказать, ужин! – И он радостно рассмеялся.
– Вот именно! – ответила Люба. – Все эти светские рауты… Ну, не по мне это! И ты это знаешь!
Последняя фраза прозвучала укоряюще."
"Вова включил радио и стал подпевать Михаилу Кругу.
Люба молча смотрела в окно.
Ресторан был шикарным! Это сразу видно. По парковке и услужливому парковщику, принявшему у важного Вовы ключи. По швейцару с золотыми галунами, склонившемуся в почтительном поклоне. По встречающей девушке-менеджеру с внешностью «Мисс Вселенная», которая проводила их к столику.
По интерьеру – пышному, золотисто-кудрявому, в стиле рококо или барокко. Люба в этом не разбиралась.
За столом сидели Одо Проппёр и еще двое мужчин. Один – явно немец, худощавый, с узким и строгим лицом, одетый в светлый костюм. Второй – полноватый и кудрявый весельчак в яркой рубашке, с широкой золотой цепью на загорелой и массивной шее.
При виде Любы все оживились. Особенно перец в яркой рубашке. Он протянул руку и представился:
– Стас.
