Что может быть лучше, чем восемнадцать? Когда ты красива как роза и как роза свежа. И когда впереди целая жизнь. Долгая, длинная. Бесконечная. И очень счастливая.
Ты так ждешь ее, так жаждешь, так торопишь года! Тебе хочется прыгать от шальной радости, захлебываться от восторга. А неудобно. Тебе ведь уже восемнадцать!
А рядом с тобой – совсем рядом, ближе, чем протянутая рука, ближе, чем стук твоего сердца, чем твое свежее юное дыхание, он – твой любимый!
То, что самый лучший на свете, нечего и обсуждать. Нелепо просто говорить об этом! Неловко.
Он рядом, и все прекрасно – и дождь, и холодный ветер.
Прекрасные, кстати, стихи. Только ни дождя, ни холодного ветра – июль.
Жарковато, но кого в восемнадцать это пугает?
Они сидят на скамеечке в парке Горького. Впереди серая река, мутноватая вода чуть колышется – совсем чуть-чуть, почти и не видно. Пахнет шашлыками и прибитой неспешным дворником пылью из шланга.
Они сидят молча, обнявшись. Она доедает мороженое. Любимое – «Ленинградское». Он «не потребляет».
Он вообще не ест сладкого. Говорит, что ему невкусно.
– У тебя странный вкус, – удивляется она, – горько-кислый. Ужасный!
Он кивает и соглашается:
– Ужасный, чистая правда. Ну, раз я выбрал тебя.
– Я про неспелый крыжовник и кофе без сахара, – говорит она.
И они заливаются смехом. Таким звонким счастливым смехом, как смеются только в юности. На них обращают внимание.
А им наплевать. Абсолютно, категорически. Им наплевать на все и на всех.
Кроме друг друга.
Друг к другу они нежны.
Даже прислушиваются к дыханию друг друга. Им это важно. Они ловят взгляд друг друга. Это тоже так важно, что прямо…
Нет ничего на свете важней. Нет вообще ничего важнее, чем они. И еще – их любовь.
Вот это самая важная штука. Самая важная вещь. И ничего, кстати, смешного!
Влюбленные – они ведь такие. Могут обидеться.
Только с ним она примирилась со своим именем. Он сразу назвал ее Влада. А на самом-то деле она была Владлена. Папуля изощрился, чтоб его. Мать рассказывала, что хотела назвать ее Дашей.
В честь бабушки. А тут подключился папуля, и, разумеется, мамино предложение было тут же снято – с мужем она не спорила. Ни по каким вопросам. Отец называл ее всегда полным именем – Владлена. Лет в десять она узнала, что это означает «Владимир Ленин». Кошмар. После этого свое имя она стала ненавидеть сильнее. А он, ее любимый, вдруг сразу назвал ее Владой. Сказав, что она им владеет – навеки и безвозвратно. Влада, владелица. Владелица его души и сердца.
