– А теперь прошу извинить, я удаляюсь… Мистер Крейн, ваша матушка не простит мне, если я не выдворю вас вовремя! Пойдемте, пойдемте…
Она повлекла к дверям бедного Крейна, лишив таким образом возможности как следует попрощаться с Дафной.
Наверное, подумал Саймон, она видит в этом молодом человеке главного соперника на пути к сердцу дочери. И ему вдруг стало искренне жаль мистера Крейна.
– Не могу определить, – негромко обратилась Дафна к Саймону, – моя мама отменно любезна или до неприличия бесцеремонна?
– И то и другое, – сказал Саймон, усмехаясь и глядя, как виконтесса выпроваживает вслед за Крейном юного лорда Рейлмонта.
Оставшиеся кавалеры уже без всяких усилий со стороны хозяйки начали покидать гостиную.
– Ну, что скажете о способностях моей матушки? – спросила Дафна. В ее голосе не было и тени одобрения.
– Они удивительны.
– Сейчас она вернется сюда.
– Жаль. А я уж решил, вы целиком у меня в когтях.
Дафна рассмеялась:
– То, что произошло в коридоре у леди Данбери, больше не повторится.
– Она внимательно взглянула на герцога. – И вообще я поняла: абсолютно не правы те, кто продолжает считать вас шалопаем и повесой. Человек с таким ироническим складом ума не может быть ни тем ни другим. Однако юмор у людей вашего толка бывает жестоким.
– Мы, повесы, можем быть всякими.
Дафна снова рассмеялась. Теперь настал его черед вглядеться в ее лицо. Он смотрел, не зная, что хотел бы отыскать в нем, но испытывая от этого удовольствие. Какие красивые умные глаза с глубоким зеленоватым оттенком! Он впервые видел их при дневном свете.
Видимо, созерцание затянулось, потому что она с тревогой и замешательством вопросительно произнесла:
– Милорд?..
Он пришел в себя, моргнул.
– Прошу прощения, мисс Бриджертон.
– Вы были где-то очень далеко, да? – спросила она, слегка нахмурившись.
И брови у нее красивые, и какой высокий чистый лоб.
– Да, действительно далеко, – повторил он, тряхнув головой. – Во многих странах.
– И благополучно вернулись оттуда, как и из вашей теперешней задумчивости.
А вот я никуда не ездила дальше Ланкашира. Какая же я провинциалка! – с грустью проговорила она.
– Еще раз извините мою рассеянность, – сказал он.
– Или, наоборот, сосредоточенность, – поправила Дафна. – Только на чем?
Герцог усмехнулся:
– Наверное, на моем бесшабашном прошлом. А ваших братьев вы тоже считаете повесами?
– Они сами причисляют себя к таковым, но я придерживаюсь другого мнения.
– Как вы добры! Или, напротив, жестоки.
