Под ним была бледно-зеленая сорочка, в большей степени открывающая, нежели прикрывающая тело.
– Ты любишь такой цвет, не правда ли? – спросил он осевшим голосом. – Он тебе идет.
Она улыбнулась:
– Ты уже говорил об этом вчера.
– И буду повторять завтра и послезавтра. Всегда.
Саймон прижал ее к себе. Он не мог не сделать этого – ему казалось, что если он так не сделает, то умрет. Такой огромной, неизмеримой была потребность чувствовать ее тело. И через него – душу.
– Эта сорочка – часть моего шикарного приданого, – шутливо сказала она, – которое ты наотрез отказался принять.
– Я принимаю, – ответил он ей в тон. – Но ты мне еще больше нравишься без нее.
– Я далеко не совершенна, – искренне произнесла она. – И прекрасно знаю это.
– Кто тебе это сказал? – воскликнул он. – Кто посмел тебя видеть такой, кроме меня?
С этими словами он подхватил ее на руки и, уложив в постель, тут же накрыл своим телом. Больше он говорить не мог.
Обхватив рукой ее запястья, он закинул их на подушки, к спинке кровати. Дафна издала тихий возглас удивления, показавшийся ему прекраснее всякой музыки.
Свободной рукой он продолжал скользить по ее телу.
– Если ты не совершенна, – пробормотал он, – то не знаю, кто же тогда? Я еще не видел таких женщин.
– Саймон! Это звучит не слишком прилично.
– Пожалуй, ты права. Но я не могу не повторить, что ты не только умна и иронична, но и совершенна как женщина!
– Перестань, или я заважничаю! А я… я, со своей стороны, не могу не сказать, как рада, что стала твоей женой. Я горжусь этим.
– И я горжусь тобой. – Он начал лихорадочно раздеваться. – И постараюсь сейчас доказать тебе это без слов!.. Черт, проклятая одежда!
– Лучше снимать ее двумя руками, – с улыбкой заметила она. – А у тебя одна занята.
– Но тогда я вынужден буду отпустить тебя.
– Я никуда не убегу.
– Не уверен в этом.
– Даю слово!
– Хорошо. Тогда держи по-прежнему руки за головой.
Она засмеялась:
– Зачем?
– Потому что я намерен ввести тебя в искушение.
– Но ты и так это делаешь!
Теперь засмеялся он:
– Разве прилично иронизировать над человеком, который тебя обольщает?
– Ох, Саймон, – вздохнула она, – как я тебя люблю.
Внезапно он замер.
– Что ты сказала?
Она коснулась его щеки и подумала, что теперь лучше понимает его. После сиротского, безрадостного детства ему так нужна истинная любовь, которой он долго не знал, вообще не знал и уверился, что, возможно, недостоин ее.
– Я сказала, что люблю тебя, – прошептала она, – а ты, пожалуйста, молчи. Не отвечай.
