Это, однако, могло означать, что кто-то прислушивается или приглядывается к ним: какой-нибудь тайный агент леди Уистлдаун, – чтобы в следующей «Хронике» снова пустить по свету очередную сплетню.
Прямо перед ними раскинулся темный сад. Он звал в свое безлюдье и безмолвие. Такого огромного сада не было ни у одного из домов в центре Лондона, которые она знала. А здесь, в десяти милях от центра, он шелестел зеленой листвой, источал аромат цветов. Леди Троубридж не зря гордилась своим детищем.
Какая-то непонятная смелость взыграла в душе Дафны, и она произнесла тихо, но решительно:
– Пойдемте в сад, Саймон.
– Мы не можем.
– Можем.
– Нет, Дафна…
Отчаяние, прозвучавшее в его голосе, сказало ей больше любых слов. Она поняла то, чего раньше не знала, в чем сомневалась: она для него желанна… Он хочет ее… Мечтает об этом…
Ее душа пела. В ней звучала ария из «Волшебной флейты» Моцарта – та, где так сладостно слышится верхнее до.
Что, если она поцелует его? – подумалось ей. Нет, он – ее… Что, если сейчас в дальней аллее сада она запрокинет голову и ощутит на своих губах его губы? Поймет ли он тогда, как она его любит? Укрепит ли это его любовь к ней? Осознает ли он, каким счастьем она может… готова одарить его?
Возможно, тогда он перестанет думать и говорить о браке как о какой-то тягостной повинности?.
.
– Я собираюсь прогуляться по саду, – сказала она, – и не вижу в этом ничего предосудительного. Если хотите, можете присоединиться ко мне, милорд.
С этими словами она медленно направилась к ступенькам, ведущим с веранды.
Нарочито медленно, чтобы у него было больше времени обдумать ее отчаянно смелое предложение и решиться последовать за ней. Через минуту она услышала его шаги позади себя.
– Дафна, это безумие… Мы… Так нельзя…
Чуть охрипший взволнованный голос Саймона говорил ей, что он пытается в большей степени убедить в этом самого себя.
Не отвечая, она продолжила идти в глубь сада.
Он нагнал ее, схватил за руку, повернул к себе.
– Ради бога, вы слышите меня? Ведь я обещал вашему брату… Он взял с меня клятву.
Ее улыбка, которую он почти не различал в темноте, говорила о том, что перед ним сейчас женщина, знающая себе цену, понимающая, что она желанна.
– Что ж, – сказала она, – тогда уходите.
– Вы же знаете, что я не могу оставить вас одну… мало ли что может случиться.
Она пожала плечами и попыталась убрать свою руку из его руки, но он не отпустил, а сжал еще сильнее.
