Я пытался унять эту ревность внутри. Но, по-моему, делал всё хуже и хуже.
Ты сбежала. Но прежде… Дала по лицу! На глазах у парней и у Ники. Сигарета упала на землю, и ты раздавила её. А мне показалось, что это была не она. Нечто большее! Что-то такое, живое. Какая-то часть нас с тобой...
Я вернулся за стол. Женька тут же, стараясь отвлечь, принялся излагать анекдоты. Я вылакал пиво, рыгнул, не стесняясь девчонок.
- Пойду я, наверно, - сказал, удивляясь тому, как бессильно звучу.
- Куда? – озадачился Жека.
- Домой, - я оставил скамью.
Ника писала тебе, я заметил. Но ты не ответила ей в тот момент.
- Чё случилось у вас? – доставала она.
- Ничего, - отмахнулся.
Я ушёл, невзирая на просьбы остаться. Принципиально тебе не звонил. Не остыл до сих пор! И очень надеялся, эта прогулка меня отрезвит. Я дышал полной грудью и думал. Собирал по частям разговор. Пытался понять, кто из нас виноват? Чьи упрёки звучали больнее?
Очевидно, мои не беспочвенны. Вот только правдивы твои! Кто я есть? Жалкий трус! Неудачник.
Всего лишь. Как там поётся у Радиохэд:
- But I'm a creep, I'm a weirdo.
What the hell am I doing here?
Idon'tbelonghere…"
"(Я всего лишь слизняк, я человек со странностями,
Что, черт возьми, я делаю здесь?
Мне здесь не место).
Пока я дошёл до двора, то раззадорил себя ещё больше. Ну, раз я не пара тебе, то вали! В объятия к этому… Тохе. Или в постель к своему режиссёру.
У подъезда я сел на скамью. Вокруг было тихо. И только сверчки исполняли знакомую песню. Мы часто с тобой говорили из окон.
Балконы имели «стыковку». И летом так просто казалось достать до другого окна.
Я запрокинул лицо и увидел, что в кухне твоей горит свет. Приглушённый. А значит, ты дома! Скорее всего, сейчас куришь и плачешь, забравшись с ногами на жёсткий диван. Бабуля твоя на дежурстве, а мать прохлаждается с новым «отцом».
Захотелось взбежать по ступеням. Обнять, извиниться. Я обидел тебя! Я не прав.
Этажи покорились в два счёта. Остался последний пролёт. И стена с нарисованным сердцем.
«Аня + Витя», - прочёл имена. И добавил: «равно», - в своих мыслях.
От двери исходило тепло. Или мне так казалось? Я всем сердцем стремился в неё постучать. Но готовился долго. Наконец-то решился. Услышал, как скрипнули чьи-то шаги. Но утратил настрой, различив силуэт твоей мамы.
Она удивилась, таким был мой вид:
- Что-то случилось?
Я спросил, позабыв о манерах:
- Аня здесь?
Мама твоя запахнула халат. Под ним что-то было. Ночнушка? Она, вероятно, спала.
