Знаю одно, он единственный человек, который быстро решает проблему и выдает кучи идей. Нет, конечно, еще есть Слава. Но это совсем другое.
— Что же?
Я пытаюсь рассуждать адекватно. Не особо волнуюсь, что начнет снова давить, внутренним чутьем ощущаю — наступает другое время. Понятия не имею какое, но иное. Странное, волнительное и непредсказуемое. Будто заново прохожу путь. Перерождение себя что ли ощущаю, не понимаю пока.
Барский бросает руль и поворачивается. Если бы раньше вздрогнула, начала нервничать и думать, то теперь остаюсь спокойной.
Внешне, по крайней мере. Внутри огонь продолжает гореть, никуда от него не деться. Пламя лижет палящую кожу, оставляя невидимые ожоги. Красивый он все же мужик. Породистый. Гад первостепенный, но все равно магнит для дур. Для таких, как я.
— Давай найдем компромисс, Дина.
— Компромисс? Даже так?
— Теперь так, — пожимает плечами. — Соглашайся.
— На что? Ты так и не сказал.
— Квартира. Я хочу, чтобы у тебя была своя квартиру.
Покупает…
Неужели я все же ошиблась?
Мне хочется кричать, но как обычно сдерживаюсь, лишь глаза непрошенными слезами наливаются.
Мотаю головой, как сломанная кукла, отчего слеза выкатывается и попадает на губы. Некрасиво шмыгаю носом и выдавливаю.
— Нет. Даже не думай. Ты вообще, что ли? Нет. Нет-нет.
— Выслушай, — как никогда мягко прерывает и аккуратно вытирает слезу.
Касание парализует в прямом смысле слова. Руки Барского теплые, твердые, пахнут дорогим ароматом. Еще немного и я окончательно попаду в плен его нестерпимого обаяния и нестандартной для деспота адской покорности.
— Издательство. Жилье. А дальше что? Я и так тебе обязана, — тараторю на эмоциях опасение.
— Забудь это слово. Абсолютно ничем не обязана. Издательство своеобразная компенсация.
— Я не приму от тебя больше ничего.
— Тогда взаймы. Идет? Ну неужели ты хочешь отираться по чужим углам?
— Мне нормально.
Упрямлюсь, как последняя идиотка. Понимаю, что Давид прав, но противостою. Может неверный шаг, неразумный, возможно, перебарщиваю.
Но черт побери! Я имею право сомневаться.
Барский выдыхает сквозь сжатые зубы. Он максимально держал себя в руках весь вечер, но моя упёртость его подрывает. И хрен с ним! Меня не остановить. С вызовом смотрю на породистое лицо, даже руки на груди скрещиваю. Меня словно заклинило, прет ужасная ослиная придурковатость, я уже с трудом понимаю сама за что борюсь и что пытаюсь отстоять.
— Дин, хватит. Давай разумно подойдем к делу. Я же сказал, что дам взаймы тогда.
