Самойлов писатель неудачник, который творил нетленку, но признания не случилось. Это уже мое мнение.
Роман Александрович вскакивает. Почти спотыкаясь, бежит в свою комнату, сует мне в руки испечатанные листы, и я понимаю, что там сущая белиберда. Построение текста хромает на обе ноги, повествование изломано, хаотично. В основном рассуждения и они очень странные. На титульном листе написано «Мысли о гармоничном бытие. Человеку много не нужно».
Они не жили, а почти что выживали. Еще раз убеждаюсь. Хотя Самойлов рассказывает иначе, приписывает неземную любовь и говорит, что неустроенность и тотальное безденежье переносили легко.
Меня злит, что он такой. Я представляла себе его совсем иначе. Мне казалось, что он сильный. Я жила все время в окружении слабых мужчин, за исключением Барского. Отец Доронин зависим от Аделины. В рот ей смотрит. Остальные тоже ничем и никем не нуждаются. И этот такой же. Самовлюбленный эгоист.
Как же злит… Нужно уезжать. Не могу больше. На черта приперлась только? К папочке захотела.
А он вон сидит этот папуля и на «вы» называет. Взгляд, как у лягушки стылой.
Ладно. Я же не надеялась ни на что, верно? Просто приехала узнать что-то. Вот, получай.
— Они не думали о твоей матери.
— Может это ты должен был о ней думать?
— А почему Вы мне «тыкаете»? — возмущенный пьяненький взгляд упирается в меня.
Фаталити.
А я еще Барского тварью считала.
По крайней мере он честен, хоть и демон. А происходящее здесь по цинизму все рекорды бьет. Ни слова в мой адрес, только нытье и полное разочарование жизнью.
Взрослый мужик костерит направо и налево неблагодарных родственников, обвиняя во всех грехах. Главный из них — проклятые деньги сделали из них черствых людей. Его не поняли и не приняли, не помогли, одна Юля его любила.
— Хотя бы потому, что я твоя дочь. К сожалению."
"— Я бы попросил Вас…
— Скажи, ты боролся за меня? После смерти матери.
Вопрос повергает его в ступор. Самойлов резко замолкает. Но я знаю, что он ответит. Холодно усмехаюсь и прямо смотрю на него.
Не ошибаюсь в предположениях.
— Мне было очень тяжело. Я бы не смог тебя вырастить. Поэтому решил оставить тебя там. Решил утопить себя в работе в память о жене.
То есть мой папаша планировал сдать меня в дом малютки. Отлично.
— Не вышло смотрю, — обвожу рукой вокруг, — да?
— Брат Джулии забрал тебя. Повторяю, мне было тяжело. Я не справлялся.
— Хватит.
Быстро собираю вещи. Запихиваю в сумку все комом. Благо много разложить не успела. Как вихрь по комнате движусь.
