Прежде чем хочу возразить, успевает прибить одним словом.
— Нет.
Я ожидала, что будет недоволен, но не в такой степени. Не то, что я опасаюсь, дело не в этом. Суть проста. Хочу дожить срок заключения в относительном комфорте. На корню растаптываю готовый вырваться ор. Натягиваю улыбку и ядовито-вежливо дребезжу.
— Да. Я так решила.
— У Ворона работать не станешь.
Еще немного и запущу в Давида стулом.
— Что не так? Чем не подходит место?
— Дурой прикидываешься?
— О-о-о, — ёрничаю, не удержавшись. — Разве не на той же роли для тебя существую? М-м-м, муж?
— Заткнись.
Покинь кабинет. Я все сказал.
Наглое заявление заставляет меня подскочить на месте. Он рехнулся? После той ночи невозможно стало с ним существовать под одной крышей. Все не так и не то. Цепляется, привязывается и провоцирует. У меня терпение небезгранично, если что. Я тоже стала стервенеть и прыгать за рамки чаще. Нельзя с Давидом по-человечески общаться. Это не человек, а демон во плоти. Сволочной эгоист.
— Да пожалуйста! — небрежно отмахиваюсь.
— Только тебе не запретить…
Договорить не успеваю.
Не успеваю глазом моргнуть, как Барский подлетает и хватает. Он встряхивает меня, как тряпичную куклу. Я лязгаю зубами от неожиданности, округляю глаза и возмущенно выговариваю. Давид не слушает, делает свое. Мгновение и я влипаю в него.
— Если эта тварь протянет руки и будет трогать здесь, — задирает платье, жестко сминает ягодицы. Цепкие пальцы впиваются. Барский смотрит в глаза и продолжает вдавливать ладони. Это уже не похоже на предостережение, он нагло лапает меня.
— Или здесь, — рука накрывает ложбинку стиснутой груди, — белье я не надела. Дома не ношу, предпочитаю свободу и как оказалось зря. — Или здесь, — переползает на развилку ног. Начинаю реально задыхаться, потому что калейдоскоп чувств зашкаливает. Дергаюсь, хочу освободиться, но не выходит. Против танка не попрешь. Затихаю, надеясь, что Давид отпустит и я перестану крайне неловко себя ощущать. — Оторву клешни. А если ты если допустишь его, Дина, то тебе придется очень плохо.
Глаза Барского горят адским пламенем. Он напряженно ждет моего ответа. Не моргает. Не трогает больше. Он всматривается, как змей готовый в любую минуту совершить бросок и задушить жертву. Удав чертов.
— Ты не смеешь мне запрещать, — сиплю неиспуганно нет. Я хрипну от его близости. Как назло, тот вечер вспоминается. Хочется зажмуриться и долбануться головой о стену, чтобы оттуда выпали крамольные мысли. — Отпусти и отойди. Знать тебя не хочу.
