Сродни дорогой элитной тачке ценник вешаю. Вопрос в том, что в душе понимаю — моя жена еще и умная. Не каждой бабе дано, а эта…
Ни одной истерики, ни единого прилюдного выяснения отношения. Она в ситуации с Завадской держалась как королева. Униженная женщина растоптала выигравшую соперницу по всем направлениям. Может зря я с ней так, хрен понимаю. Сегодня все в другом свете открывается. Но договор же был, что я веду по-прежнему своевольную жизнь, которой жил все время и Дина согласилась, так что виноватым себя не чувствую.
Я без вседозволенности никто. Что хочу, то ворочу.
— Мне бы хотелось, чтобы ты перестал открыто появляться в обществе со своими постельными партнершами.
Она решительно поднимает взгляд, в котором загорается пламя. Первый раз за год открыто противостоит. Даже интересно, что дальше.
— Серьезно? Ты будешь мне указывать что делать?
— Пока прошу, Давид.
— Я живу, как хочу, Дина. Разве не помнишь, что оговорили с самого начала наш брак и действия?
— Помню, но мне надоело, что на каждом углу обсуждают нашу жизнь.
И пострадавшая сторона я, не ты! Считаешь это нормальным? Я не вещь, Давид. И у меня есть чувства.
— Ты вещь, — отпиваю коньяк, наливаясь первой вспышкой раздражения. — Дорогая витрина. Немая покорная безделушка. Потерпишь еще.
— В таком случает я тоже заведу любовника.
Никто не имеет право диктовать мне свою волю. Убью! Гнев заливает с ног до головы.
Любовника ей… Сейчас устрою.
Потеря контроля самое страшное, что может произойти и я лишаюсь его.
Наваливается вторая реальность происходящего, что не в силах держать. Все плывет и смазывается в мутную картинку. Прихожу в себя, когда жена начинает дергаться в моих руках.
Смаргиваю туман.
Не понимаю, как так вышло, что прижал Дину к дивану и почти навалился. Она со страхом смотрит в мое перекошенное лицо, пытается отцепить руки. Я же сильно встряхиваю и прижимаюсь лицом к ней. Шиплю прямо в губы, которые никогда не целовал.
— При первой попытке потрахаться с любовником, на куски порежу и скормлю собакам.
— Подавятся. И ты вместе с ними.
Сверкает глазами настолько ярко, что слепну. Свирепо высказывает накопленную горечь, впервые борется. Извернувшись, залепляет мне звонкую пощечину.
Зараза, сука!
В животе проходит свирепая вспышка. Заламываю руку назад. Дина все еще выговаривает, отчаянно вырываясь из моих тисков. Не слышу. Все мимо. Лишь только прижимаю большой палец к ее губам и стираю злые слова, сыплющиеся с губ, одним движением.
