Оказывается, конфетка дефицитная Барская. Ворон заценил, а я облажался. Не то, что не знал, что Дина обладательница оскаровской фигуры, но только теперь оцениваю с другой стороны ее. С какой? Сам не понимаю.
— Давид? — очухиваюсь, когда удивленный голос врезается в уши. — Ты что здесь делаешь?"
"Она прижимает к груди скомканную рубашку. Рукав падает ниже, провожаю его взглядом и мое внимание привлекает огромный синяк на изящном бедре. Он как уродливая клякса выделяется на загорелой бронзовой коже. Когда успела-то, пару дней всего дома не было, а потемнела будто вялилась на солнце неделю.
— Что это? — киваю на гематому.
— Выйди, пожалуйста. Дай мне переодеться.
— Нет.
— Почему?
Что ответить? Мне так хочется. Вот и все.
Она суровеет лицом и судорожно пытается продышаться. Понимаю. Кроет. Но ничем не помогу, чтобы отпустило. Я желаю смотреть. Вот все.
— Одевайся. Не мешаю.
Нагло прохожу дальше и разваливаюсь в кресле. Упираюсь макушкой в подголовник, расставляю ноги и не моргая отслеживаю каждое движение.
Стесняется. Вижу, что сворачивается в колючий шипящий клубок. Краснеть от злости не краснеет, только еще секунда и взорвется как нагретая на солнце банка газировки.
— Хочешь шоу? Что тебе нужно?
Она все еще в гребаных ажурных мини трусах. Чтобы натянуть рубаху, ей нужно как минимум расправить ее и накинуть на себя. Только это значит, что ей придется светануть грудью. Интересно. Сможет или нет?
Усаживаюсь удобнее, чтобы не пропустить момент. Может тоже рассмотрю этакое, отчего у Ворона крышу рвет.
Почти не моргаю. Подпираю щеку и киваю. Даю отмашку. Мол, чего застыла. Давай исполняй стриптиз.
Три. Два. Один.
— Псих!
Отталкиваю летящее в меня барахло. Бесится львица. Аж шерсть дыбом. Вся искрится, как заклинившая в одном бешеном режиме гирлянда. Какая встреча, надо же. Не умеем мы себя вести как оказывается. И договариваться тоже без вариантов.
Следом отталкиваю, кажется, сумку. Перебор, дорогая. Вскакиваю. В мгновенье ока оказываюсь около. Выдираю рубаху и всем телом прижимаю к себе.
Брыкается дикарка, шипит и скалится. А меня, блядь, прет!
Прет настолько, что залипаю.
Жадно поглощаю каждую эмоцию. Жру Дину взглядом. Магнетизм рвет вены и мозги. Пресыщенность становится блеклой и вовсе пропадает. Сейчас во мне бушует инстинкт охотника. Задавить и поглотить. Вот что нужно.
— Успокойся, — завожу ей руки сильнее за спину. Скручиваю ее, зажимаю. — С приездом, дорогая.
— Пошел ты, Давид, — плюется огнем.
Мы верно реально парочка сумасшедших.
