Мой мучитель."
"Безотчетный гнев распространяется липким облаком вокруг. Оно давит, сгибает пополам. Молча стою перед ним и жду. Нет, я не боюсь. Что дальше? Хочу знать, что же дальше?
Давид поднимает руку, тянется. Обвивает ладонью затылок, приближает лицо и выдыхает белыми губами.
— В машину.
— Давид, я…
Нет, не оправдываюсь. Просто не хочу с ним ехать. Я не знаю где он был и с кем, не знаю кто в салоне и что меня ждет дальше. Все, что хочу добраться домой одной, помыться, лечь спать, а утром решить, как быть дальше.
— В машину. Бегом, Дина!
— Я не шавка, чтобы выполнять команды.
Он нетерпеливо ведет шеей и скрипит зубами. А мне наплевать. Да! Уже не страшно. Позади нас раздается кряхтение и копошение. Даже не смотрю на поверженного придурка. Собаке собачья участь, пусть даже и не ждала спасения, но все равно Влад получил свое.
— Просьба. Не команда.
В глазах ни капли тепла, но не жду этого. Просто в очередной раз не рисую блеклых надежд. Пусть лучше внешне как разбитая хрустальная ваза, лишь бы душа больше не трескалась.
Наплевав на все, выхватываю ключи из рук Давида и плетусь в ненавистную машину. За спиной сыплются глухие удары, а я не хочу оборачиваться. В другой раз будет знать, как приставать к незнакомкам.
В машине рассматриваю потери. Вся в пыли и грязи, обувь никуда не годится. Ремни порваны, каблук сломан. Стягиваю туфли и выбрасываю в мусорку через окно. Ополаскиваю минералкой пыльные ноги, кое-как отчищаю одежду. Приняв быстро-душ из газировки, снова падаю на мягкое сиденье и прикрываю глаза.
Нет.
Словно очнувшись, провожу мгновенную проверку. В бардачке только документы, сигареты и зажигалка. Салон идеально вылизан. Ни пылинки, ни соринки. Ни одна деталь не напоминает о присутствии женщины. Задние сиденья идеальны и выемки в дверях тоже девственно чисты. Пахнет цитрусом и кожей. Никаких посторонних запахов в виде женских духов.
Едва усаживаюсь, как открывается дверь и за руль садится Давид. Он зол. Смотрит прямо перед собой прищуренными глазами, рвано дышит.
Грудь вздымается будто огромные мехи в кузнице. Руки, сжимающие руль подрагивают. Костяшки сбиты в кровь.
Горько усмехаюсь, отворачиваюсь к окну. Понимаю. Жена причинила беспокойство. Причем нелюбимая и досадная жена. Есть от чего беситься. Господи, когда ад закончится. Можно мне хотя бы немножко побыть любимой и счастливой? Ну разведи ты нас! Я переживу, переломаюсь и начну другую жизнь.
Сохраняю внешнее спокойствие при разбитых вхлам внутренностях.
