— Знаю, — ответила я. — Но у меня есть деньги.
Мы обсудили детали, и я поняла, что средства, которые дала мне мать, позволят сделать первые шаги. Это не было роскошью, но было достаточно, чтобы начать.
* * *На обратном пути я вспомнила о крестьянке-рукодельнице из деревни. Кажется, её звали Агата.
Платья, которые она сшила, произвели на меня впечатление своим качеством работы.
— А что, если и она согласится? — прошептала я самой себе, загораясь новой идеей.
Крестьянка заслуживала второго шанса, а я — возможности окружить себя талантливыми мастерами.
«Надо найти её», — подумала я, чувствуя, как в груди зарождается волнение.
* * *Двор, где жила Агата, я узнала по низкому забору, который, казалось, вот-вот рухнет под напором ветра. Из избы доносились крики, пронзительные и злые. Я замедлила шаг, прислушиваясь.
— Глупая баба! — раздавался мужской голос, охрипший от ярости. Очевидно, обладатель этого голоса был пьян. — Только убытки от тебя! Все деньги спустила на свои тряпки!
Дверь избы резко распахнулась, и на пороге появился полураздетый мужчина — высокий, широкоплечий с грязными светлыми волосами и покрасневшим лицом.
Он схватил узел с пожитками и бросил его на землю, следом вытолкав Агату.
— На, подавись! — прокричал он. — Забирай свои тряпки и катись куда хочешь! Даю тебе развод!
Агата пошатнулась, прижимая к груди небольшой деревянный сундук. Её лицо было мокрым от слёз, а губы дрожали.
— Я… я ничего плохого не сделала… — шептала она, всхлипывая.
— Ничего, говоришь? — Мужчина скривился в злобе.
— Ты все праздники мне испоганила. Где мои кровно заработанные, а???
Я не выдержала. Сердце сжалось от жалости и гнева. Правда, мужчина уже скрылся в избе, громко хлопнув дверью, когда я пересекла двор. Агата стояла, опустив голову, её плечи дрожали.
— Не плачь, — твёрдо произнесла я, обнимая её за плечи. — У меня есть для тебя работа.
Она вздрогнула от неожиданности и подняла на меня взгляд — сперва в нем появилось глубокое удивление, а потом и надежда…
* * *Ветхий двухэтажный дом в квартале ремесленников встретил нас скрипом досок и запахом сырости.
Здесь не было роскоши, но комната, которую я сняла, была чистой и светлой. Узкая койка стояла у окна, под окном деревянный стол, поеденный шашелем, а на стене висело несколько канделябров под самые дешевые свечи.
— Это… для меня? — прошептала Агата, оглядываясь.
— Да, — ответила я, помогая ей поставить узелок с вещами на стол. — Здесь ты будешь жить и работать вместе с другими мастерицами.
