Несмотря на бушующий ураган и неразбериху в ощущениях от сегодняшнего дня, я отыгрываю заученную роль до конца. Сыплю комплиментами в адрес организаторов мероприятия, спонсоров, гостей.
Глаза неустанно бегают за спины журналистов, за камеры операторов, ищут мужа. Но того нигде нет.
Когда дизайнер наконец завершает обязательную часть после показной вечеринки, я едва могу шевелить ногами. Как только переступаю порог гримёрной, мне тут же помогают снять с плеч гигантские крылья, расшнуровывают тугой корсет.
Разминаю задеревеневшие мышцы, плетусь к ближайшему свободному стулу.
Снимаю тесные туфли. Мурчу от удовольствия, ставя опухшие ступни на бетонный пол. Холод приятно остужает раскрасневшуюся кожу.
Смотрю на свои окровавленные пятки, трогаю пальцами вздувшиеся водянки на мизинцах. Вздыхаю от досады и тянусь за перекисью и ватными дисками.
— И зачем вы модели каждый раз так мучитесь? Не понимаю.
— Чтобы тебе было на что поглазеть, Горский.
Заклеив пластырем проблемные участки, я хромаю к своим вещам. Бросив строгий взгляд на младшего брата Назара, жду пока тот отвернется.
И хотя модели давно привыкли переодеваться на глазах у кучи гримеров, визажистов, охраны и прочего персонала мероприятий, я не собираюсь делать того же перед родственником мужа. Это всё же как-то неправильно и странно.
— Какими судьбами ты тут, Илья? — надев футболку и штаны, я с ужасом смотрю на свое отражение. Не меньше часа придется смывать весь этот грим.
— Назар попросил отвезти тебя домой.
— А сам он куда умчался? — срываю с глаз накладные ресницы, растираю масло по губам, где намертво застыла белая помада.
— Сказал, его ждут срочные дела в офисе, — пожав плечами, делится Илья.
Младший брат мужа подмигивает проходящим моделям, в шутливой форме просит дать ему свои телефонные номера. Он не замечает, как я хватаюсь за столешницу руками от очередного приступа слабости.
В офис значит он уехал. Подлец.
Глава 4
Каролина.
— Что случилось, Каролин? — прикрутив радио, спрашивает Илья. — Ты слишком молчалива сегодня.
— Просто устала.
Открываю окно и выставляю руку на улицу. Разрезаю воздушные потоки, ставя ладонь перпендикулярно дороге. Грустно улыбаюсь. Кладу голову на локоть и закрываю глаза. Ветер приятно холодит раздраженную кожу головы, которую Гриша усердно отмывал больше получаса от укладочного геля.
— Ты что творишь, сумасшедшая? Завтра сляжешь с соплями, а мне потом брат голову оторвет. На улице давно не лето.
Илья хватает меня за левое предплечье и тянет на себя.
