Звоню снова и снова, параллельно растирая кожу докрасна. Косметика, которую визажист поправляла каждые пять минут во время съемки, сейчас отчего-то сидит на моем лице как влитая.
— Да, возьми ж ты трубку, Назар. Какого черта?
Дверь туалета с грохотом открывается и в небольшое помещение входит Игнашевич. Через отражение схлестываемся с разгневанным мужчиной взглядами. Даже с такого расстояния я вижу, как покраснели белки в его глазах, как чересчур расширились для здешнего освещения зрачки."
"— Ты что удумала, Каролина? По какому праву ты срываешь работу всей моей команды? Быстро вернулась на свое место! — он закатывает рукава и движется прямо на меня.
— И не подумаю, — еще раз набираю номер мужа.
«Да где ж тебя черти носят, Назар?»
— Что ж ты, Горская, такая непослушная? Я б на месте твоего мужа, давно укротил такой нрав.
— К счастью, вы не мой муж и никогда им не станете.
Дергаюсь в сторону, чтобы обойти неприятного мужчину, но он рывком преграждает мне путь.
— Плохо, когда женщина веревки вьет из мужчины, — Игнашевич ведет пальцем вдоль моего предплечья, поднимаясь к плечу.
Кровь холодеет в венах. Бегу в противоположную сторону. Не успеваю схватиться за ручку двери, как Игнашевич вдавливает меня лицом в стену.
— Придется показать тебе, что такое настоящий мужик.
Рука фотографа скользит по моей пояснице, спускается по бедру вниз, пытается заползти под край платья. От страха забываю все приёмы самообороны, которым учил меня муж. Дергаю затылком, но не попадаю никуда.
Игнашевич в отместку хватает меня за волосы и тянет назад.
Больно, слишком больно. Вместо крика «помогите» из губ слетает хриплый стон. Вряд ли кто-то может его услышать, так как в студии все еще играет музыка.
Слезы застилают глаза. Пытаюсь наступить мужчине на ногу, или хотя бы ударить пяткой по коленной чашечке. Все мимо. Он задирает мое платье до пояса. Его липкая, холодная ладонь сильно сдавливает ягодицу, он цепляет край трусиков.
— Пусти, — хриплю я, дергаясь из последних сил.
Вместо ответа звенит пряжка ремня.
Мысленно прощаюсь с этим миром. Надежда на то, что мне удастся вырваться из лап этого негодяя тает с каждой секундой. Вся команда молчала, когда он издевался. Все прятали глаза в пол, когда он позволяет себе распускать язык. Неужели все в курсе, что он делает с девочками? Неужели все выбрали путь соучастников?
Смотрю на серую напольную плитку и вою до хрипоты. Мой мобильный телефон жужжит в метре от меня. Фотография мужа светится на весь экран.
