Несмотря на боль, которую я чувствую с момента обнаружения у мужа внебрачного сына, моя любовь к нему никуда не девается.
Я по-прежнему очень его люблю. Очень сильно.
Если бы не этот пугающий холодный огонь в потемневших зрачках мужа, я бы забралась к нему на колени и шептала, как сильно соскучилась.
— Каролина? — добавляет Горский чуть мягче, вырывая меня из раздумий.
Опускаю голову, не в силах больше держать зрительный контакт. Щеки горят от сумбурных мыслей. Я злюсь. Я радуюсь. Я в растерянности. Переминаюсь с ноги на ногу и не знаю, с чего именно начать разговор.
— Я не представляю, как кто-то говорит об этом по телефону. Это же сумасшествие.
Кусаю нижнюю губу, не осмеливаюсь поднять глаза выше мужских плеч. Назар отрывает спину от кресла и наклоняется немного вперед. Внимательно слушает.
— Поэтому и молчала. Я… Когда я узнала о своей...
Громкая трель мобильного телефона перебивает мое едва начавшееся признание. Нецензурная брань срывается с губ Назара. Мужу, как и мне, не нравится, что нас прервали на самом интересно месте.
Хочется, чтобы он выбросил свой мобильный из окна. Пусть никто нам больше не мешает. Слишком важное дело стоит на кону. Но, достав гаджет из кармана и увидев имя звонящего, Горский мгновенно принимает вызов. Скольжу ладонью от груди к шее. Не получается избавиться от обиды, давящей на щитовидку.
— Что? — нервно выкрикивает Назар.
Истеричный визг звонящей женщины долетает до моих ушей. Закатываю глаза и выпрямляю спину. Пелена ностальгии слетает с глаз.
Опять эта змея в самый неподходящий момент вклинивается между нами. Может на Горском давно жучок висит?
Не желая слушать, как муж пресмыкается перед матерью своего первенца, сбегаю в гардеробную комнату. Сердце колотится как сумасшедшее.
Прижимаюсь голыми лопатками к деревянной двери, закрываю глаза. Бюстгальтер давит на ребра. Наполнять легкие воздухом становится трудно. Неожиданное возвращение Назара взбаламутило и без того мутные терзания в моей душе.
— Так позови медсестру или врача, какого черта ты мне наяриваешь? — крик Горского заставляет отскочить от двери и попятиться.
Не могу вспомнить, чтобы он когда-либо кричал так на кого-то.
— А я что сделаю за полторы тысячи километров от палаты? Аннет, прекрати истерить и займись наконец своими прямыми обязанностями — позаботься о сыне.
В этот раз в голосе мужа, помимо злости и раздражения, слышится усталость и безысходность.
— Два дня как-нибудь справишься без меня. Не помрешь.
