К счастью, сегодня нет никаких экстравагантных образов или экстремальных причесок. Обычный «макияж без макияжа», белая майка с хлопковыми трусами на голое тело и прическа с облегченными локонами а-ля «я только что распустила наспех скрученный домашний пучок».
Пока фотограф с ассистентом переставляет софт боксы, чтобы игрой теней и света скрыть мои опухшие веки, я кутаюсь в маленький колючий плед. В помещении слишком холодно и сыро. Никто не предлагает мне ни горячего кофе, ни чая. Все спешат, суетятся и не обращают на меня толком никакого внимания.
Оно, наверное, и к лучшему. Сегодня я не настроена ни на дружеские беседы, ни веселый трёп.
К концу суматохи, едва не забываем сделать новые замеры моего тела для обновленной композитки. Мерная лента показывает, что моя грудь, талия и бедра уменьшились на целый сантиметр в сравнении с прошлым годом."
"Всех, кто причастен к миру моды, зачастую такие изменения в теле моделей всегда радуют. Чего не скажешь о работницах медицины. Для многих врачей вес и худоба девочек-моделей заставляет хвататься за голову.
Нам нельзя просто сказать, что надо увеличить суточную норму калорий для нормальной работы организма. Мы все равно не прислушаемся к этим словам. Особенно, если на кону важный показ или кастинг.
— Это никуда не годится, Каролина, — Лариса Александровна неодобрительно качает головой. — У тебя гемоглобин опять ниже нормы. Сколько можно себя голодом морить, деточка?
Пожимаю виновато плечами.
Бесполезно объяснять человеку, далекому от индустрии высокой моды, что успешная модель — это не только та, кто умеет правильно позировать перед объективом фотокамеры и быстро ходит по подиуму с равнодушным выражением лица.
Это и та, кто умеет держать собственное тело в параметрах, утвержденных многолетней историей этого сурового бизнеса.
Никто не готов перекраивать стандартные выкройки и лекала под каждую отдельную модель. Это лишняя трата денег и ресурсов, которые в наше время все привыкли экономить. Проще найти сотню тех, что соответствует всем известным 90-60-90, чем тянуть время и работать в убыток.
Заползаю на кресло и жду, пока Лариса Александровна наденет перчатки. Касание холодного пластика к нежной коже, как и прежде, заставляет поежиться.
— А где твой муж, Каролиночка? — проделывая процедуры, внезапно интересуется врач. — Так непривычно видеть тебя без сопровождения.
Перевожу глаза на яркую лампу, висящую прямо над головой. Щурюсь и прячу подступающие слезы.
