Оглядев ошеломленные лица воинов, я задал риторический вопрос:
— Ну? Что будем делать?…
Платформа подъемника накренилась и я с трудом удержал равновесие, схватившись за веревку. Сопящий мне в спину Рикар буркнул:
— Осторожно, господин.
— Стараюсь. Если бы ты не навешал на меня эту груду доспехов, то все было бы гораздо проще!
Рикар сделал вид, что не услышал, а я уставился на ожидающего внизу шурда, который так и не стронулся с места и лишь внимательно всматривался в нас, словно ожидая обнаружить старого знакомого.
Еще на стене, развернулась бурная дисскусия о судьбе шурда. Всего было два варианта событий. Либо просто прикончить шурда, либо сперва поговорить и только потом прикончить. О том, чтобы поговорить и отпустить, речи не шло.
Я выбрал второй вариант. Знания не бывают лишними.
Потом пришлось противостоять Рикару, который ""забыл"" включить меня в число тех, кто спустится к шурду. Дескать, они и сами выпытают у гоблина все, что нужно, а господин может и со стены посмотреть, а лучше ему пойти в пещеру и немного отдохнуть, а уж потом верный Рикар обязательно ему все расскажет.
Выслушав все доводы здоровяка, я согласно кивнул и пошел… к платформе подъемника. Поняв, что меня не переубедить, Рикар бормоча под нос ругательства нацепил на меня доспехи и лишь затем позволил ступить на подъемник.
Спустя несколько минут томительного ожидания, платформа достигла подножья стены и мягко ткнулась в землю. Сопровождающие меня воины устремились вперед и споро окружили шурда с пауком, благоразумно не подходя слишком близко, чтобы не перекрывать линию огня для лучников со стены.
Шурд безразлично отнесся к наставленному на него оружию, не сделав ни малейшей попытки потянуться к ножу за поясом. Равно как и костяной паук остался на месте и лишь тихо пощелкивал, поводя мерцающими зеленым светом глазницами по сторонам. Мерзкая тварь.
Я с Рикаром остался на платформе подъемника. С этого расстояния, я уже мог внимательно рассмотреть эту более чем необычную парочку.
Примостившийся на склоне пригорка шурд, поражал худобой — выпирающие искривленные ребра казалось вот-вот прорвут натянувшуюся кожу, тощая шея с трудом выдерживала вес шишковатой головы, устало вытянутые ноги сбиты и покрыты коркой запекшейся крови, на осунувшемся лице фанатично горят темные глаза. Левая кисть небрежно обмотана окровавленным куском материи и насколько я мог судить, на этой руке, отсутствовала большая часть пальцев.
