В теории мужской физиологии я была подкована достаточно. О-о-о. К лицу прилила кровь, и об щеки можно спички зажигать, я поперхнулась воздухом и поспешно отвернулась, отойдя на несколько шагов. А в следующий момент затылок опалило горячее дыхание, и тот же рокочущий голос проговорил:
— Особенно, когда ты прикасаешься, Ада.
Ой. Прикусив губу, я прерывисто вздохнула и улыбнулась, опустив голову. Получать раз за разом доказательства того, что Сашку тянет ко мне так же, как и меня к нему, было невероятно приятно.
От этого кружилась голова и в животе порхали бабочки, как в любимых мною романах. Позади снова раздался шорох, а потом сильные, уже вполне человеческие руки обняли, прижали к груди, и Сашкин подбородок оперся на мое плечо.
— Я с Кожиным завтра дерусь, — признался негромко он, и я оценила откровенность. — Ты только не переживай, ладно? Набью я ему лицо, ничего он мне не сделает, — поспешно добавил Сашка, невесомо касаясь губами моей щеки. — Обещаешь?
— Хорошо, — я улыбнулась и чуть повернула голову, поймав его взгляд, полный облегчения.
— Саш…"
"— Алларэн, — перебил вдруг он, запуская пальцы в мои волосы. — Можно просто Ал.
Я моргнула, слегка озадаченная, и Сашка пояснил, блуждая взглядом по моему лицу:
— Это мое настоящее имя, для своих. Среди демонов его знают только родители и крайне редко кто-то еще.
Оу. И степень доверия я оценила, да… Наверное, и мне стоило бы быть немного откровеннее с Сашкой, но я отчаянно не хотела портить такой чудесный вечер. Как и оставаться сейчас одна, несмотря на поздний час.
Поэтому, пока не передумала и не испугалась собственной смелости, посмотрела ему в глаза и тихо попросила:
— Ал… Можно, я у тебя сегодня останусь?
Он замер на мгновение, недоверчиво прищурившись, а потом я заметила мелькнувшие во взгляде сожаление и досаду. Широкая ладонь погладила по щеке, Сашка длинно вздохнул, отстранился и потянул за собой к дивану. Я насторожилась, но послушно села, позволила себя снова обнять.
— Я бы очень этого хотел, малыш, — признался он и поморщился.
— Но нельзя. Понимаешь, — Саша снова помолчал, а потом все же продолжил, его лицо закаменело. — Кожин выставил тебя в качестве приза победителю в завтрашнем поединке. И ты должна остаться нетронутой, в противном случае достанешься сопернику за нарушение правил без всякого сражения.
О, блин. Черт. Так стыдно мне еще никогда не было, я застыла, не зная, куда себя девать, и теперь огнем горело не только лицо, но и шея, и уши.
