Наши языки устроили настоящую борьбу, губы ныли от напора, а от восторга подводило живот и скручивало мышцы в невообразимый узел. Голодная пустота внутри разрасталась, там образовалась целая черная дыра, и утолить этот голод мог единственный мужчина, которому я готова отдаться без остатка.
Сашин палец безошибочно нашел жарко пульсировавшую точку и мягко обвел, и я глухо, коротко застонала, не прерывая поцелуя, меня как будто окунули в густой, горячий сироп. Руки дернулись в захвате в неосознанном стремлении ухватиться за широкие плечи, чтобы не утонуть в эмоциях, но меня держали крепко, не собираясь пока отпускать.
Я поднялась на носочки, двигая бедрами, пытаясь поймать ритм, а Саша сводил с ума, то дотрагиваясь совсем легонько, на одно мгновение, то мягко погружая палец в упругую глубину, заставляя мышцы сжиматься и втягивать. О-о-о. Мучительно-сладко, пронзительно до боли, но боли приятной, приносившей удовольствие и удивительно яркое осознание происходящего.
А поцелуй пил мое дыхание и силы, пряный и горячий, как глинтвейн, и все вместе сливалось в волшебный калейдоскоп переживаний, от которых нервы натягивались до предела. Но хотелось большего, не пальцев…
— С-саша… Са-ашенька… — простонала я, запрокинув голову и зажмурившись до разноцветных точек перед глазами, и неожиданно мои руки оказались свободными.
Шумно выдохнув, мой мужчина подхватил меня ладонью под попку, не прекращая второй дразнить и ласкать набухший, стрелявший острыми вспышками удовольствия, бугорок.
Мои ладони стремительно скользнули по сильному телу, вытаскивая из-за пояса рубашку, а потом задрали и сам килт, и я послушно закинула вторую ногу, крепко обхватив его за талию. Господи, как же я хотела его. Теперь понимаю выражение «аж зубы сводит», у меня не только зубы свело, но и искры из глаз сыпались, и хотелось хныкать и упрашивать. Черт, когда Сашка ненадолго убрал руку только лишь для того, чтобы шире развести мои бедра, я все-таки не сдержала короткого, разочарованного стона.
— С-сейчас… Сейчас, малыш-шка… — прошипел Саша, и я с нарастающим восторгом ощутила, как по горячей, истекавшей от нетерпения промежности провела гладкая головка, уверенно подбираясь к цели.
Мои ладони оказались на его плечах, и, кажется, рубашка тоже не подлежит восстановлению — пуговицы я расстегнуть не удосужилась, просто рванув края.
