Алекс полностью лишён наследства в нашу пользу. Оставлена только небольшая пожизненная рента. Как я был лишён после смерти деда. Но это не нагиб. Это его безопасность. Иначе его расчленят ""Зои-Нади"". Но это не значит, что его уровень жизни упадет когда-то, нет. Он будет полностью на нашем содержании.
Мелания отстаёт, отдавая корзину с турецким десертом домработнице.
- Вы ещё не устали от паломников, Андрей Григорьевич? - нахально срываю крупную ромашку с клумбы.
Улыбается...
- Наш дом - ваш дом.
Императрица в саду на инвалидном кресле.
Сильно похудевшая, сдавшая, но все ещё стальная. Ходить может только под руки. Пострадал мозжечок, с равновесием теперь не лады.
- Софья Алексеевна! - торжественно вручаю ей ромашку.
- Опять с клумбы сорвал, балбес?
- Yes of course! Так романтичнее...
- Романтичнее ему... - скептически ворчит.
Однако, задумчиво нюхает ее.
- Не пахнет... - расстраивается.
Запахи у нее тоже не восстановились.
- Ну и выкиньте тогда.
Разворачивает рычагом кресло.
Отъезжает от меня к дому.
- Катерина, - зовёт горничную, стоящую поодаль. - Поставь в комнате у меня... В вазу... Внук мне подарил...
Эпилог от Мелании
Стоя у белоснежной ротонды в центре сада Одинцовых, издали наблюдаю за всеми, разговаривая по телефону.
Макс с Яном больше по привычке все ещё шифруются от старших и курят за стеной из туй, пряча сигареты в кулаки.
И над чем-то ржут как мальчишки, закашливаясь дымом.
- Аха-ха-ха!
Улыбаюсь их раскатистому хохоту, прислушиваясь к себе.
Раньше, меня бы скорее зажал громкий мужской смех рядом. Мне автоматически казалось, что это надо мной, в мою сторону... Но я больше не чувствую себя гадким утёнком, хотя, белой вороной - до сих пор. Но это мне никогда не мешало жить. Не мешает и сейчас.
Парни машут мне руками “иди сюда”.
Отрицательно кручу головой, тыкая пальцем на телефон.
С другой стороны от меня, в беседке сидит Светлана Александровна с Ромочкой в коляске. И рядом, не заходя, сложив предплечья на стенку беседки возле нее, стоит Александр Викторович.
Красивый, в светлом костюме и грустным взглядом.
Не пускают его ""внутрь"". Только ""рядом"". Срывает, как обычно делает Максим, цветок с вьюна, обвившего перголу и протягивает ей.
Улыбнувшись, она забирает, кокетливо вставляет в волосы.
Оттаивает потихоньку...
Мы все боимся шелохнуться в ожидании, когда она оттает окончательно. И все вернётся на свои места.
Отворачиваюсь, не желая подсматривать за их эмоциями.
