– Я честный человек и зла тебе не желаю. О Малкольме хотел поговорить.
Да, я пока никому не доверяю, но нельзя всю жизнь просидеть под замком. Несколько секунд я стояла, не шевелясь. Потом протянула руку и нерешительно отодвинула засов. Дарен не стал утруждать себя расшаркиваниями и ждать приглашения, вошел размашистым шагом, сразу оказавшись так близко, что я невольно отпрянула.
– Меня зовут Танита, – напомнила, чтобы сразу обозначить дистанцию.
– Знаю, – он скользнул по мне взглядом. Не откровенно наглым, но и отнюдь не невинным.
В нем сквозил мужской интерес.
Мой спаситель разительно отличался от своего холеного товарища Леорга. Если у того на одежде не было ни складки, шелковая рубашка в идеальном порядке, еще и надушенный платочек повязан вокруг шеи, то Дарен предпочитал свободу и “естественную вентиляцию”.
Попросту говоря, верхние пуговицы рубахи снова были бесстыдно расстегнуты, как и синий жилет, открывая взору ключицы и верх груди с каким-то амулетом. Грива непослушных каштановых волос рассыпалась по плечам, на широком кожаном поясе висели мелкие серебряные подвески неведомого назначения.
А я-то думала, что в этом мире нравы построже, чем в нашем. Скорее всего этот Дарен из тех, кому наплевать на мнение общества. Живет как хочет.
Если он занимается камнями, и Малкольм имел с ним какие-то дела, вдруг и мне хочет предложить сотрудничество, а не то, о чем я подумала? Наверняка ему донесли, что сестра ювелира собирается возродить лавку. Было бы недурно заполучить надежного партнера.
Эх, мечты-мечты.
Я не могла объяснить это чувство, но отчего-то Дарену хотелось верить больше, чем скользкому Рейбону Клавицу и надменному Леоргу. Хотя бы то, что он смотрит открыто, не пытаясь юлить, говорит в его пользу. Ну и, конечно, спасение от бешеной лошади сыграло немалую роль.
– У вас был ко мне разговор, – я скрестила руки на груди и напустила на себя самый деловой вид.
– Да, все верно.
Он по-хозяйски прошелся по лавке и уперся ладонями в стойку. Отчего-то мой гость медлил, и это породило странное, тревожное предчувствие.
Из взгляда Дарена испарилась вся игривость, он стал прохладней и жестче.
– Я пришел поговорить о долгах твоего брата.
Показалось, что в помещении закончился воздух, и мне перекрыли поток кислорода. Руки ослабли, а во рту мгновенно пересохло. Нетвердым голосом я переспросила:
– О каких долгах?
Видя, что я пребываю в полнейшем недоумении и шоке, Дарен вздохнул и продолжил уже мягче и тише.
