Здесь, как и у нас, тоже были популярны сказки о бесстрашных укротителях драконов и расхитителях их сокровищ. Я представила, как этот неугомонный авантюрист, хлебнув лишнего, улепетывал от разъяренного дракона со всех ног. Огонь был дедуля.
– И что же, камень обладает магическими свойствами? – спросила я.
Двойняшки пожали плечами, Тимош наколол на вилку огурец.
– Не знаю, отец ничего такого не говорил.
– Многие верят, что сокровища драконов обладают особенной силой, – негромко заметила Варда, и я уловила смятение в ее словах.
– Только хорошей или плохой – это вопрос, – я почесала подбородок и задумалась.
– Да брось ты! Не надо нас запугивать, – Тимош замахал руками, чуть не опрокинув кружку с чаем. – Лучше скажи, в твоем мире совсем-совсем не было магии?
Я уже отвечала на этот вопрос, но дети не верили, для них это казалось дикостью, и они считали мой прежний мир каким-то отсталым. Хотя я успела рассказать о чудесах науки и техники.
– Вот у вас уличные фонари и печки работают от магии, а у нас от электричества или газа.
А хотите, покажу кое-что? Идем со мной, – и решительно направилась в мастерскую.
На пороге дети помялись в нерешительности. Я представляла, о чем они сейчас думают. Могло показаться, что случится чудо, и за верстаком двойняшки снова увидят отца. Как он сидит, выпиливая очередную заготовку или плавит золото в тигеле. На пояс повязан передник, мозолистые пальцы испачканы металлической пылью и въевшейся окалиной. Как он оторвется от работы и посмотрит на них с добродушной улыбкой…
Он этой картины у меня самой защипало в глазах.
Я положила одну руку на плечо Тимошу, другую – Варде, и вместе мы зашли внутрь. Притихшие дети прошлись по мастерской, с тоской разглядывая обстановку. Тимош замер рядом с вальцами и потрогал пальцем винт.
– Здесь все по-прежнему, – Варда испустила тяжелый вздох. – Когда мы были маленькими, папа расстилал нам на полу одеяло, ставил перед нами коробку с камешками, а сам садился за работу. Мы могли часами перебирать самоцветы.
Помню, однажды Тимош…
– Не рассказывай! – на щеках мальчишки вспыхнул румянец, но коварная сестра продолжила:
– Засунул камешек себе в ноздрю, и мы не смогли его достать. Пришлось папе хватать Тимоша в охапку и бежать к господину Терби, чтобы он вытащил камень пинцетом.
– Мне тогда четыре года было.
К моему удивлению, он не стал обижаться, только улыбнулся печально. Я наклонилась и вытащила из-под стола одну из своих сумок.
