Я сглотнула и постаралась успокоить разошедшееся сердце. В этот миг на лестнице послышался топот детских ног. Увидев гостью, Тимош и Варда замерли и свесились через перила.
Танита подняла голову и с любопытством взглянула на детей. В ответ двойняшки отшатнулись, а Варда зажала рот руками.
Поняли. Узнали.
Но любопытство на лице сестры Малкольма быстро сменилось равнодушием. Танита прошествовала в гостиную, бросила дамскую сумочку на кресло у входа и развалилась на диване, закинув ногу на ногу.
Двойняшки тихо прокрались следом и замерли в дверном проеме.
В камине нашими стараниями уютно потрескивал огонь, разгоняя промозглую сырость этой ночи.
Танита чувствовала себя так, словно никуда не уезжала. Сидела расслабленно, как царица и хозяйка положения.
– Я замерзла, принеси горячего чаю, – бросила она мне, точно служанке.
И эта ее наглость, этот тон сорвали мое оцепенение и растерянность. Ну что я, мямля, что ли, какая-то?
– Что вы хотели мне сказать? Зачем явились? Говорите сейчас, ну же, – я опустилась в кресло напротив.
Наглость – второе счастье. Наши взгляды скрестились, как две шпаги.
– Какая ты шустрая. И слишком дерзкая для той, кто присвоил то, что должно принадлежать мне по праву.
И тут у Тимоша подгорело, он прошагал и встал перед Танитой, уперев руки в бока. Взъерошенный вид и горящие глаза намекали, что мальчик близок к истерике.
– Ты не наша тетя! Убирайся отсюда, пока я на тебя Пушка не спустил! – он сжал пальцы в кулаки и топнул. – Я всем расскажу, что ты самозванка, попробуй только что-нибудь сделать!
Танита скривилась.
– Какой мерзкий мальчишка. Хорошо, что я не стала связываться с этими детьми, зачем мне такая обуза, – и поморщилась так, словно у нее разыгралась мигрень. – В приюте тебе самое место.
Тимош вытаращил глаза от возмущения.
– Ты… ты… да как ты…
– Умолкни, – она взмахнула рукой. – Детям тут делать нечего, поэтому сделайте одолжение, испаритесь. Мне надо побеседовать с вашей “тетушкой”, – процедила она ядовито.
Появилось желание вцепиться этой хамке в волосы и как следует встряхнуть.
Никто не имеет права разговаривать с двойняшками, как с кучкой мусора. И это дети ее родного брата, подумать только! Родные племянники.
Я обратилась к двойняшкам с улыбкой:
– Дорогие мои, оставьте нас, пожалуйста. Нам надо поговорить с глазу на глаз.
– Если что, зови, – напутствовал Тимош, и дети нехотя покинули гостинную.
– Полагаю, вам не нужны Тимош и Варда, – начала я негромко, поглядывая на дверь.
