— Кажется, мы вам платим тридцать тысяч долларов? Ежемесячно? — наконец нарушил молчание председатель совета учредителей. — Вам хватает?"
"И этот вопрос тоже не сулил ничего хорошего. Вряд ли на отрицательный ответ шеф предложит увеличить ему оклад.
Подобно глухонемому, Каймаченко снова кивнул. Впрочем, Горемыкин и не ждал от него конкретного ответа. Вопрос был чисто риторический.
— Куракин и Атаманов погибли на боевом посту, и вы их сменили. — Не нужно было обладать уникальным умом и музыкальным слухом, чтобы уловить в голосе Горемыкина угрожающие нотки.
Каждое слово, срывавшееся с уст Петра Георгиевича, теперь звучало, как лязг передергиваемого затвора. — За тридцать тысяч и вам найдется замена. Вам ясно, Каймаченко?
Владиславу все было ясно. Теперь от персоны Макса Карданова, на котором обломали зубы такие профессионалы своего дела, как Куракин и Атаманов, зависело его, Владислава, будущее. Его работа, карьера… А может, даже и жизнь? Петр Георгиевич не тот человек, чтобы впустую разбрасываться угрозами.
— Ясно, — глухо произнес Каймаченко предательски дрогнувшим голосом и в знак подтверждения того, что ему действительно все предельно ясно, кивнул головой в третий и уже, слава богу, в заключительный раз. — Я могу идти, Петр Георгиевич?
— Да, идите. — Только сейчас Горемыкин опустился в свое кожаное кресло. Казалось, персона Каймаченко перестала его интересовать и он уже мысленно переключился на что-то другое. Однако он все же бросил в спину развернувшемуся на выход начальнику СБ: — И держите меня в курсе дела, Каймаченко.
Как только появится новая информация по Карданову — немедленно докладывайте лично мне.
Владислав чересчур поспешно покинул кабинет председателя совета. Расстегнув пуговицу и ослабив узел галстука под воротником рубашки, Каймаченко зашагал по длинному узкому коридору, вдоль прозрачной стены, сквозь которую тускло просвечивал окружающий мир.
Скоростной лифт спустил его с двенадцатого этажа на второй. В кабинете начальника СБ ожидали все четверо его заместителей.
Зам по внешней безопасности Лютов стоял у окна, покуривая сигарету и осторожно стряхивая пепел на грубую малочувствительную кожу раскрытой ладони. Пиджака на Лютове уже не было, и атлетически сложенный молодой человек, прошедший обе войны в Чечне, остался в белой шведке, на которой четко выделялась черная сбруя плечевой кобуры.
За приставным столиком на стуле восседал Дмитрий Шашков, сменивший Каймаченко на должности руководителя группы «острых акций».
