От его могучей фигуры исходила явно ощущаемая угроза. Потому что кроме принадлежности к государственным структурам, физической силы и боевых навыков уверенность ему придавали готовые к атаке бойцы, ожидающие сигнала на улице.
— Какие документы, война, что ли? — возмутился бритый, но непривычно мирным тоном.
— И я не в концлагере, — поддержал его Гуссейнов. — Что за геноцид?
— Тогда пройдем с нами, Арсен, — мягко произнес Нижегородцев и положил руку на плечо бильярдиста.
— Убери лапу, да.
— На этот раз у Гуссейнова в голосе появились ничем не прикрытые гневные нотки. — Я никуда не пойду.
Очевидно, сдержанные манеры контрразведчиков ввели его в заблуждение. Но майор быстро вывел его обратно. Хряк! — кулак Вампира впечатался в округлый живот Гуссейнова, и тот непременно сложился бы пополам, если бы левый локоть майора не поддел его подбородок, разгибая обратно. Глаза Арсена слегка закатились, и он упал на колени. Он жадно ловил воздух раскрытым, как у рыбы, ртом.
Вампир наклонился и быстро ощупал его в поисках оружия. Но ничего не нашел и шагнул к бритому.
— А ну, подними руки!
Тот послушно выполнил команду и тоже подвергся досмотру.
— Эге, да ты с начинкой! — Вампир вынул из-под куртки пистолет. — Года на четыре потянет!
— У меня разрешение есть, — скромно произнес бритый. — Вот здесь, в кармане!
— Ладно, разберемся, — сказал Нижегородцев. — На выход, и без глупостей!
— По стенкам размажу! — предупредил Молотов.
— Вы меня поняли?
Задержанные угрюмо кивнули.
* * *Гондурас,
13 июля 1990 года,
17 часов 20 минут."
"Яркое палящее солнце, сильная жажда, отчетливо слышное то тут то там трещание: тр-р-р! тр-р-р! тр-р-р! Гремучие змеи водились здесь в изобилии, сейчас они выползали на раскаленные скалы, предупреждая о своем присутствии все живое вокруг. Мелкая живность восприняла это предупреждение: мигом исчезли остроухие тушканчики, многочисленные крысы, даже хозяева Черных скал — каменные волки — не подавали признаков жизни! Только два человека неподвижно лежали в узкой расщелине, потому что деваться им было некуда.
— Зачем ты изменил внешность? — спросил Карданов, опасливо осматриваясь по сторонам. Сначала по радиусу двух-трех метров, потом расширяя круг обзора по спирали до километра. И в ближней, и в дальней зоне обзора пока все было чисто. Но все равно он чувствовал себя неловко.
