Годы просочились, как песок сквозь пальцы, а дядя Коля так и остался неприметным сотрудником среднего звена. Но сейчас у него появился шанс.
— Останови здесь, — коротко приказал Петренко Васе Лугахову, сидевшему за рулем черного служебного «БМВ».
Парень послушно прижал автомобиль к обочине. Заглушил мотор. Вниз к набережной уходил вымощенный еще сто лет назад булыжником легендарный Богатый спуск. Ветерок слегка раскачивал кроны скрипучих акаций."
"Дядя Коля посчитал, что директор сгущает краски и для задержания незнакомца трех человек будет вполне достаточно.
Трое против одного — оптимальное численное преимущество. Пятеро уже будут только мешать друг другу.
— Фотка-то его у нас есть? — бросил с заднего сиденья молоденький охранник Андрей Гордеев, облаченный в серую дутую куртку и чуть съехавшую набок кепку.
— Нам она без надобности, — отмахнулся Петренко. — Я знаю клиента в лицо. Так что не ошибемся. Запирай машину, Вася, и пошли.
Он первым вышел из чистого уютного салона и ступил на мокрый, в выбоинах асфальт.
За дядей Колей последовал и Гордеев, мягко захлопнув дверцу автомобиля. Парнишка поежился и, сунув руку в карман, положил пальцы на рукоятку пистолета. У Богатяновки была дурная слава.
Вася Лутахов покинул «БМВ» последним, включил сигнализацию. Пикнувший в руках крепкого широкоплечего парня брелок провалился в карман широкого плаща. В отличие от напарника, Лутахов не взял пистолет, только привесил к поясу раскладную дубинку — хлопот меньше. Дубинка — единственная память об отце, тоже охраннике, безвестно сгинувшем в спецзоне как раз за то, что неправильно применил оружие.
У Петренко в плечевой кобуре ждал своего часа служебный «ИЖ-71». Он редко покидал кобуру — только для тренировочных стрельб и обычной чистки. В этот раз дядя Коля тоже надеялся, что ствол не пригодится, поэтому кожанка пожилого охранника оставалась наглухо застегнутой под воротник. То, как он выполнил указания Тимохина, объясняло все его жизненные неудачи гораздо лучше, чем он сам.
Трое охранников молча двинулись по замызганной улице.
Каждый думал о своем. Петренко мечтал о наваристом борще, дожидавшемся его дома еще со вчерашнего вечера. Настоявшись, борщ становится вкуснее, и если натереть ржаную горбушку чесноком… Дядя Коля почувствовал, что у него выделилась слюна, и отогнал эти мысли.
Лутахову надо было успеть отогнать на ТО-2 новую «девятку», потом потягать с приятелями железо в спортзале, а вечером, расслабившись с пивом, посмотреть боксерские матчи по телевизору.
