Слышу шорох сброшенного камзола и шелковой рубашки.
Дракон снова приближается, отбросив верхнюю одежду в сторону. Грубо и безразлично.
Он уверенно расшнуровывает мое платье. Верх наряда ослабевает и свободно виснет на теле. Аргалон помогает ему свалиться к мои ногам.
Я остаюсь в одной тонкой сорочке, длиной немного ниже колен. Несмотря на разгоряченный воздух от жара свечей и близости дракона, по коже расходятся колючие мурашки как от дуновения прохладного ветерка.
Аргалон обходит меня по кругу. Кончиками пальцев задевает край рубашки на плече и мягкая материя сползает.
Я подхватываю ее ладонью, сжимаю. Стою на месте потупившись. Упавшая на лицо прядь волос немного прикрывает мое смущение и горящие щеки.
Я чувствую себя совершенно уязвимой и обнаженной. Кажется, что шелк сорочки слишком тонкий и мне хочется прикрыться.
В создавшейся атмосфере меня обдает то жаром, то холодом.
Переступив с ноги на ногу, я делаю глубокий вдох и убираю руку с плеча. Выпрямляюсь, физически чувствуя, как покалывает кожу от скользящего по моей фигуре взгляда мужчины.
Несколько жалких сантиметров и эта сорочка, что на мне, последние преграды, отделяющие меня от него.
Ненадолго.
Он сокращает дистанцию. Обводит мои ключицы, небрежно убирает скрывающие половину лица и грудь волосы, заправляя их мне за ухо.
Потупившись, избегаю смотреть на него. Я как на разогретой сковородке, буквально сгораю изнутри от смущения и от трепета эмоций. И от них же меня лихорадит.
Не могу сказать, что прям консервативных взглядов, но оказавшись наедине с мужчиной, я теряюсь, захлебываюсь в переполняющих меня неоднозначных ощущениях.
В них есть все.
Желание, которое прожигает каждую клеточку. Волнение, от которого внизу живота закручивается тугой узел и я нервно впиваюсь в ладони ногтями, сжимая кулаки.
Краснею и… честно сказать боюсь. Боюсь так, что не могу расслабиться. Ритм сердца постоянно подводит. Обрывается и ускоряется.
— Ты дрожишь, — отмечает он мое состояние.
Подмечаю для себя, что его голос звучит невыносимо хрипло и низко.
На меня даже этот тембр действует странно, будто звучит в сознании вибрацией и от него подгибаются пальчики на ногах.
Неожиданно Аргалон мягко сжимает мой подбородок и приподнимает мою голову.
— Посмотри на меня.
Я подчиняюсь, но не сразу. Подняв ресницы, тону в черноте его глаз. И кажется, окончательно теряю себя.
— У тебя были раньше мужчины?
Вопрос, произнесенный довольно мягко, ударяет по мне раскаленным хлыстом.
