Он вдохнул воздух, зрачки изменились, сфокусировались на моих чертах, сузились. С твердых мужских губ сорвалось:
— Истинная…
Меня мутило, но от прикосновения рук и оседающем на моей коже дыхании становилось легче. Со мной вообще происходили страшные вещи. Вязкая патока окутывала разум, мир сократился до губ напротив и теплого дыхания.
Оно успокаивало, уносило меня к неясным воспоминаниям.
Вспомнился запах плаща, найденного в его шкафу случайно, к которому я прижималась щекой.
Что-то из детства, важное и потерянное.
Аргалон пах этими воспоминаниями. Его энергетика сейчас живительным источником тянула меня к себе.
Не осознавая, что делаю, я слабо подалась вперед.
Аргалон уловил сигнал, окаменел, будто желая отстраниться. Но затем шумно выдохнул, сжал мой затылок и потянул на себя.
Горячие губы накрыли мои, терзая в горьком поцелуе, от которого сознание окончательно задурманилось. Движение умелого языка и мой слабый вздох.
Я окунулась в этот живительный, расслабляющий источник.
Обвила крепкую шею руками, раскрывая губы. По телу прошла жаркая волна. Жар разлился по низу живота, заискрился вспышками.
Задрожала от совсем не нежного поцелуя, растворилась в прикосновении его рта к моему.
А дальше я обмякла на мужских руках и провалилась во мрак.
Глава 23
Я не поняла, как отключилась. Просто в голове все погасло. Тело вначале казалось невыносимо тяжелым, а затем легким как пушинка. Тогда я осознала, что сплю.
Мое беспамятство наполнилось приятными снами.
Я снова была дома, в своем мире. Тревоги и проблемы отступили. Все произошедшее казалось бессмысленным воспоминанием, а настоящее таким беззаботным и радужным.
Приятная ткань платья от восходящей звезды и модного кутюрье, тяжелый гладкий жемчуг на шее и яркие вспышки фотокамер. Как прекрасно.
Кто эти улыбающиеся люди?
Да какая разница?
Губы сами расплываются в счастливую ответную улыбку. Запах дорогих парфюмов и элитных напитков оседает на носу.
— Вы позволите? — учтивый мужской голос за спиной.
Оборачиваюсь, взгляд плавно скользит по изящным ножкам бокалов и тонкому наполненному золотистой жидкостью стеклу.
— Ах, да конечно, благодарю, — тяну руку в шелковой перчатке к подносу. Обнаженной спины, выглядывающей из выреза коктейльного платья, касается ветерок.
Оборачиваюсь.
Он стоит среди веселой толпы людей. Весь черный, словно черт, высокий и устрашающий. В руках кадило, а на голове пугающий капюшон, отороченный золотом.
