Глава 21
БОЖЕ МОЙ…
Дурнота подступила к горлу, онемевшие губы беззвучно шевельнулись.
Кертис тряхнул мою сумку, нахмурился и неосознанно добил меня окончательно:
— Тори, я надеюсь, у тебя там ничего ценного не было, а то там похоже все разбилось.
Мысленно взвыв, зажмурилась, рука Аргалона сжала мой локоть.
—У вас в поселении есть лекарь? — голос ректора в моем сознании прозвучал совсем глухо и удаленно.
— Есть конечно, только он того…до утра не в рабочем состоянии. Перебрал маленько.
— В чувства его приведите.
Чтобы через полчаса здесь был. Моему адепту нужно лекарство намешать.
— Как скажете, вейн.
— Не-не надо, — с трудом пролепетала я.
— В смысле не надо? — Аргалон тряхнул меня, развернул к себе лицом. Суровый взор впился в мои зрачки.
— Мне уже лучше…
— Лучше?
— Ага.
— Ты бледнее остывшего покойника.
— Да? С-вет плохой…неудачный, — я в страхе произносила слова, бубнила на автомате. В голове лихорадочно металось: «Что мне делать?!» Сознание вопило и нервно тряслось.
— Ты издеваешься сейчас?
— Нет, ректор.
Мне правда не нужно лекарство. Я потерплю до возвращения в академию. Извините.
Боже, где я найду себе зелье гасящее истинность? Мне выпитой порции хватит на сутки и всё. Это в лучшем случае.
— Уверен? — зрачки Аргалона сузились, расширились, фокусируясь на моих глазах, словно он высматривал следы лжи.
— Уверен, ректор.
Пара секунд сканирования меня пристальным звериным взором и кивок:
— Хорошо.
Фух. Ректор меня отпустил, отступил на шаг и даже загородил собой от косого взгляда Тормунда.
— Держи, Тори, — Кертис протянул мне мою сумку, со дна которой по-прежнему капала жидкость, ударяясь о пол глухими маслянистыми каплями.
Мерзко и обидно.
Я быстро проскользнула в комнату, мышкой.
Прижавшись к стене, сползла на корточки. Полоска лунного света из маленького окна грустно упала на лицо и мои руки, сжимающие скромные пожитки. Тугой ком подкатил к горлу, кольнул и я всхлипнула.
Осторожно расстегнула ремень, прощупав содержимое, Ни одной живой баночки.
Просто ни одной. Пропитавшаяся влагой тряпица и хрустящее на ощупь стекло. К тому же теперь и мои немногочисленные вещи промокли.
Обида и боль сильно кольнула изнутри. Я отбросила сумку в сторону и обняла колени. На душе бушевал шторм.
Я слишком погрузилась в свои переживания и не заметила еще одну странность.
В погруженной во мрак комнате витало ощущение присутствия постороннего. Это чувство постепенно пронимало, заставляя напряженно выпрямиться и осмотреться.
