А дом у плаформы стоял. И больше того: новые хозяева поселка держались от него подальше. Его охраняло что-то вроде дурных слухов.
Между тем в доме жили. По вечерам со стороны холмов и лесочка был заметен свет в окнах, днем у маленькой калитки в высоком покосившемся заборе останавливались машины, выходили люди с пакетами. Иногда они заходили с пустыми руками, а выходили с большим свертком. Размером с ребенка. Потому что в доме жили дети. Совсем маленькие – без единого молочного зуба, чуть побольше – умеющие ползать, топать и есть ложкой, и большие – уже знающие свое имя и фамилию.
Темно-зеленый «Рено» остановился в тени сосны. Молодая женщина скользнула в калитку, прижимая к себе конверт с младенцем, и набрала код на двери. Блеснул глазок видеокамеры, дверь открылась. Женщина вошла в прихожую, напоминающую приемный покой больницы, протянула ребенка старухе в черном платье и белой косынке.
– Маша, семь месяцев, запиши за мной. Налей-ка спиртику полстакана. Ну что ты вылупилась, кошелка старая? Я сказала – быстро.
* * *– Ты была в доме ребенка? – спросил Сергей, с наслаждением вытягивая ноги по всей длине кухни.
– Да. Поговорила с Валентиной Петровной обо всех работницах, которые дежурили в ту ночь.
– И что говорит тебе твой собачий нюх?"
"– Он говорит, что может ошибаться. Ну, есть там такая Катя, медсестра. Ездила летом в Испанию по туристической путевке. К зиме купила норковую шубу. Правда, из кусочков. В Греции такие сто долларов стоят. Но она, пожалуй, самая богатая в доме ребенка. И, главное, самая некоммуникабельная.
О ней никто ничего не знает.
– Мужчина у нее есть?
– Никто не видел. Несколько раз приезжала на работу на машине. Говорит, брата.
– Ладно. Проверим. Напиши на бумажке ее данные.
– Ты знаешь, чем больше я об этом думаю, тем более невероятным мне кажется, чтобы кто-то из работников мог помогать похитителю.
– А мне уже все кажется вероятным. Может, конечно, у меня крыша едет, но иногда появляется ощущение, что эти преступления как-то связаны: убийство Марины и похищение Вани.
– Да уж! Действительно, заработался. Наверное, нельзя сразу за два дела браться.
– Нет, я серьезно. Посмотри, за похищением какой-то доктор маячит, медсестра эта… А в убийстве – скальпель фигурирует…
– Какой еще скальпель?
– Я что, не говорил тебе? Били ножом. Но голову отрезали скальпелем.
– Господи боже мой! Ничего себе – забыл сказать!
Сергей медленно встал, приблизился к Дине, убрал пушистую прядь с ее лба, провел обеими ладонями по лицу.
