Кстати, ты не написал в протоколе допроса, куда она эту фотографию повесила? На почтовый ящик Олега?
– Ну конечно. Если б узнала, что Степан ее снял, ему бы не поздоровилось.
– Сережа! Ему и так не поздоровилось!
– Да. Ну, что ты так остро на все реагируешь?
– Я ужасно на все реагирую… А если бы она и мне сказала, что убила Марину, это что-нибудь дало?
– От любого признания можно отказаться, если у следствия нет железных доказательств. Так что ее признание в убийстве – сейчас дело второе. Экспертиза сверит отпечатки, следы, ворсинки, волос.
После этого получить от нее признание и узнать, где орудие преступления, – дело техники. К тому же есть свидетельство бабки, что она была в доме в то утро.
– Ты абсолютно уверен, что Ира убила?
– Конечно. Она существо дикое, порочное и безумное.
– Считаешь, она сумасшедшая?
– Ну, я не удивлюсь, если врачи признают ее нормальной. Нет силы разрушительней, чем злоба. А эта девица заполнена ею под завязку. Она ненавидела отца, его детей, но и всех остальных людей и других детей – не меньше.
Каким, сволочь, бизнесом занялась! Ей, наверное, и мать не жалко.
– Жалко. Она очень испугалась, когда услышала, что мать повесилась. А ты своему заказчику сказал, что убийцу нашли?
– Нет пока. Подожду результатов экспертизы.
– Сережа, ты гонорар с него не бери. Скажи, что ввиду особой трагичности ситуации расходы на следствие оплатит фонд защиты семьи. Тамара завтра же переведет оптимальную сумму на твой счет.
– Да брось ты! Это я тебе заплатить должен!
– Ну, нашли время гонорары распределять.
Короче, как я сказала, так и будет. Ты меня не раздражай. Во мне, может, сейчас вера в людей возрождается.
Дина встала, потрясла головой:
– Вроде мозги встали на место. Давай-ка кофе попьем. Я блинчики на кефире сделаю.
На кухне Дина по привычке остановилась у окна, разглядывая двор.
– Наташа Борисова уезжает. Скоро Неделя высокой моды в Париже.
– Ты тоже решила поехать?
– Ричард меня пригласил.
Он хочет, чтоб мы католическое Рождество провели в Париже. Но я побуду здесь еще пару дней. Потом переберемся с Топиком домой. А на Рождество, может, и полетим в Париж.
– Так зачем тебе сидеть здесь еще пару дней? Давай я вас прямо сегодня и перевезу.
– Ужасно этого хочу, но не могу так сразу. Знаешь, Вера в очень трудной ситуации. Нина… Вот Наташа уехала. Я буду считать себя предательницей… Ой, телефон звонит в сумке в прихожей. Сережа, возьми.
