– В тот момент я стоял на поле и смотрел, как мои товарищи по команде и фанаты радуются победе, на которую лично мне было плевать. И решил: пора все бросить. Так и сделал.
– Наверное, это было нелегко, – сказала я, поглаживая большим пальцем ему ладонь. – Потерять мать, а потом лишиться всего, ради чего жил.
– Да, точно… – Он опустил голову, глядя на наши сцепленные руки. – Отец меня не понял. Даже не пытался. – Аарон издал горький смешок. – После того как маме поставили диагноз, в моей карьере мы могли найти спасение.
Но вместо того чтобы сблизиться, наоборот, отдалились. Стали просто игроком и тренером. Вот и все.
Еще одна потеря. Сердце заныло. Я стиснула Аарону пальцы и очень медленно опустила голову на плечо.
Он продолжал:
– Отец сказал, я ломаю себе жизнь. Что я ничего не добьюсь. Если упущу свой единственный шанс, он больше не хочет меня знать. Поэтому я закончил университет и уехал из Сиэтла.
Аарон по-прежнему держал мою руку у себя на коленях и рассеянно перебирал мне пальцы.
Я прижималась к нему щекой, другой рукой невольно потянувшись погладить по предплечью. Только так я могла выразить сочувствие – иначе заключила бы его в крепкие объятия, которые вряд ли сумела бы разжать до самого утра.
– Даже не представляю, каково это – расти по чужой мерке.
Аарон рассеянно играл с моими пальцами. От легких касаний по руке бежали мурашки.
– Сейчас, задним числом, я все понимаю. Раньше это было в порядке вещей. Мне ставили цели – я их добивался, – объяснил он, водя большим пальцем по моему запястью.
– Нельзя сказать, что у меня было несчастное детство, по крайней мере, до той поры, пока я не осознал, что для полного счастья мне многого не хватает.
– А сейчас, Аарон? Сейчас ты счастлив?
Он перестал водить по мне пальцем и, не задумываясь, ответил:
– Сейчас? Пока еще нет. Но старательно над этим работаю.
Глава девятнадцатая
Любой, кто увидел бы мои попытки самостоятельно дойти до спальни, решил бы, что я вот-вот грохнусь лицом в пол.
И был бы недалек от истины. Удивительно, что я вообще могла передвигаться: ноги откровенно заплетались.
Впрочем, переступая порог спальни, я была весела и бодра, как никогда в жизни.
Я старательно обдумывала рассказ Аарона, вертела его в мыслях и надежно фиксировала в памяти любую, казалось бы, самую незначительную деталь, чтобы не забыть поутру.
Неважно, что ноги подкашивались, а руки тряслись от усталости.
