– Я пожала плечами. – Хочешь знать, что запомнилось больше всего?
Он не ответил. Я все равно сказала.
– Там была одна фотография, где ты стоишь посреди поля; спиной к камере, и в руке держишь золотистый шлем. Кроме спины ничего не видно, но, честное слово, я во всех красках могу представить твое лицо. Как ты хмуришься и сжимаешь зубы – ты всегда так делаешь, когда расстроен и не хочешь показывать.
Аарон молчал. Я украдкой на него глянула. Он смотрел на меня – весьма удивленно, если не сказать шокированно.
Однако сегодня я осталась без тормозов – говорила все, что взбредет в голову, не боясь выболтать лишнего.
– Потом были статьи, причем немало… – продолжала я. – Тебя расхваливали как самого перспективного игрока. Пророчили НФЛ. А потом вдруг прекратили. Словно ты исчез с лица земли.
Глаза у Аарона опустели, будто он был не здесь, не со мной, посреди дороги в испанском городке, где прошло мое детство.
Я продолжала. Не потому что хотела надавить на него и выведать подробности, а просто не могла молчать.
– Не думаю, что в мире много талантливых игроков, способных променять спортивную карьеру на не самую гламурную жизнь инженера в средней руки компании. – Я мало смыслила в студенческом футболе, но, если судить по прочитанному, такие случаи и впрямь редкость. – С тех пор как ты рассказал о своем прошлом, все гадала, почему так вышло. Ты получил травму? Или просто выгорел? Почему ты резко сменил сферу деятельности?
Я провела пальцами по его предплечью. Думала, отпугну. Вместо этого Аарон взял меня за ладонь и положил наши сплетенные руки себе на бедро.
– Если не хочешь говорить, не надо. – Я сжала ему пальцы. – Можешь ничего не рассказывать.
Аарон долгое время молчал. Я успела смириться с мыслью, что он так и не откроется. Не то чтобы это плохо. Я сама не до конца с ним честна. Только сосущая пустота в груди не унималась. Мне хотелось знать правду. Хотелось знать о его прошлом, потому что глубоко в душе я понимала: это ключ к его настоящему. Если Аарон меня туда не пускает, значит, в его глазах я ничем не отличаюсь от остальных.
– Каталина, – наконец ответил он, после чего устало вздохнул. – Я готов тебе рассказать. С удовольствием и в мельчайших деталях.
Сердце опять пустилось вскачь, в который раз за день не желая угомониться. Аарон готов мне открыться!
– Но ты еле стоишь на ногах. Ты не в том состоянии, чтобы вести серьезные разговоры.
– Все нормально, – быстро сказала я. – Не такая уж я пьяная. Я тебя выслушаю, правда.
