Художественная выставка, на ее взгляд, официальное мероприятие напоминала мало, хотя закуски и даже шампанское среди посетителей разносили, а большинство приглашенных гостей пришли если не в вечерних платьях и смокингах, то и далеко не в будничной одежде. Ей тоже пришлось нарядиться в нежно-зеленое узкое платье чуть выше колена и надеть знаменитые бабушкины сережки с изумрудами. Марк почему-то настаивал именно на них. Конечно, обычные посетители подобным не заморачивались, щеголяли в джинсах и футболках, поскольку среди них было очень много просто проходивших мимо туристов.
Выставка, организованная практически в центре города в разгар лета, привлекала много внимания. Однако она не была обычным посетителем, поэтому старалась соответствовать.
Выставку организовали для двух художников: Марка Гронского и Виталия Степанова, худощавого молодого человека невероятно высокого роста и потому немного сутулого, словно он всеми силами стремился не выделяться из толпы. Сначала Марк собирался организовывать все сам, но очень быстро выяснилось, что организатор из него весьма посредственный, если не сказать хуже.
Тогда-то в процесс включилась какая-то знакомая его матери, сделавшая все быстро и на самом высоком уровне: и помещение нашла, и рекламу организовала. Да и сама выставка проходила под полным ее руководством. Поскольку Марк, даже при его внезапно проснувшейся работоспособности, не мог за год написать достаточное количество картин, а ждать с выставкой не желал, она решила объединить его творчество с еще одним художником, пишущим в схожем с ним жанре.
Выставка пафосно называлась «Возвращение к жизни». Особое внимание уделялось аварии Марка девять лет назад, последовавшему за ней перерыву в искусстве и его возвращению к живописи после этого. Рите это не слишком-то нравилось, она не любила выставлять напоказ личные трагедии и акцентировать на них внимание, но Марка, казалось, ничуть не смущало. Впрочем, она всегда знала, что он не против подобных ходов, если они сулят выгоду.
Если бы название появилось не месяц назад, а гораздо раньше, Рита уже предполагала бы, что Марк именно поэтому так и не соизволил за год заняться лечением своей ноги. Трость в его руках привлекала внимание, напоминая о произошедшей трагедии. Рита давно могла бы избавить его от нее, но он наотрез отказывался, говоря, что однажды сам с этим справится. Наверное, один из таких отказов помог ей наконец решить, что делать со своим даром.
