Никита зарычал от боли, скорчившись возле дивана.
— Сволочь! Марку он расскажет. Это ты заставил меня предать его. Это ты его чуть не убил. Я всегда его любила, всегда. И я не хотела ему зла.
Беспрерывно бормоча, Лера опустилась на колени и принялась методично обшаривать его карманы. Где-то должен быть ключ от сейфа, она точно знала. Она сама возьмет то, что ей нужно. Сразу надо было так сделать, и не просить ничего, не унижаться, не предавать Марка.
Никита тяжело и хрипло дышал, а когда она нечаянно задела ножницы, замычал, как корова, идущая на убой, но ей было все равно.
Найдя ключ в кармане его джинсов, она тут же бросилась к сейфу. Дрожащие от возбуждения руки никак не могли попасть в замочную скважину, и Лера перепачкала кровью всю дверцу возле нее. И вот наконец вожделенная папка оказалась в ее руках. Она распахнула ее, и стопка бумаг рассыпалась по полу.
Вот она, копия ее свидетельства о рождении. Меркулова Валерия Павловна. Мать — Меркулова Анастасия Сергеевна, отец — Меркулов Павел Антонович.
Лера стояла на коленях рядом с распахнутым сейфом, держала в руках собственное свидетельство о рождении и чувствовала, как внутри нее океан ненависти сменяется полыхающим огнем. Эти люди бросили ее. Отдали в интернат и ни разу не навестили. Твари. Анастасия Сергеевна и Павел Антонович. Мерзкие твари, посмевшие бросить трехлетнюю дочь только потому, что не додумались надеть ей очки на нос.
Целых семнадцать лет она была никому не нужна. Семнадцать лет ее все ненавидели. Пока не появился человек, который сделал такую малость — принес ей темные очки.
И этим полностью перевернул ее жизнь. А она предала его. Лера зарычала, стукнув кулаком по железной дверце сейфа. Рука тут же отозвалась полыхнувшей болью, словно огонь из головы обжег ее.
Это все из-за них, из-за этих сволочей. Из-за них она отказалась от единственного человека, которому было до нее хоть какое-то дело.
Она бросила свидетельство о рождении и принялась рыться в бумагах, ища адрес родителей.
Они за все ответят.
И за нее.
И за Марка.
***
Квартира встретила их гробовой тишиной. Более того, она вообще оказалась не заперта. Они не стали заходить через салон, поскольку никто из них не знал, назначено ли сегодня кому-то из клиентов. Марк сунул ключ в замок задней двери, но тот не пожелал поворачиваться.
— Странно, — пробормотал Марк, пропуская Риту в прихожую, — Лера всегда закрывается. Тут рядом Апрашка, тот еще контингент.
Рита молча пожала плечами.
