Она точно знала, что если Юра сказал, что наблюдает и контролирует, так и есть.
— Ксюш, давай по сливовой наливочке? По рецепту Михаила Николаевича… Ну это шампанское.
— Полностью вас поддерживаю, Лариса Геннадьевна.
За столом Юра сидел рядом. И, пока мать не видела, несколько раз умудрялся потискать ее. То бедром заденет, то на ногу руку положит. Как подросток, ей-богу.
Но что-то в этом было. Игривое и, между тем, возбуждающее. Запретное. И вроде бы взрослые люди и все всё понимали. Даже Лариса Геннадьевна, которая все больше занималась внуком и все меньше проводила времени за столом.
По позвоночнику Ксении бежала одна теплая волна за другой.
— Ты что творишь, Хованский? — прошипела она.
— Трогаю тебя.
— Я тебя прибью.
— Поборемся на матах? — Его глаза хищно блеснули.
Она свои закатила.
А вскоре раздался долгожданный бой курантов.
Каждый из присутствующих за столом загадал желание.
Ксения тоже. Зажмурилась и выдохнула…
В том году они собирались тем же составом так же в доме Ларисы Геннадьевны.
Она была законной женой Юры.
Но какие разные ощущения! Сейчас и тогда.
— С Новым годом!
— С новым счастьем!
— Ура-а!
— Ула-а-а-а! — вторил отцу Ваня.
Он успел поспать, проснуться и притопать за праздничный стол. Залез, довольный, сначала к отцу на колени, потом к бабушке.
— Сейчас салюты будут пускать, Ваня не испугается?
— Мы же не будем? — Ксения бросила на Юру обеспокоенный взгляд.
— На следующий год оставим это мероприятие.
Несмотря на красочное небо и попытки объяснить, что ничего страшного не происходит, Ваня в какой-то момент испугался и расплакался.
— Пойду попробую его еще раз уложить.
Лариса Геннадьевна подорвалась и как-то странно засуетилась.
— Мам?..
— Вы знаете… Я, кажется, забыла приготовить гостевую.
Она поспешно собирала пустые тарелки со стола.
— Лариса Геннадьевна, я уложу Ваню и уберу…
— Мам, правда, оставь.
— То есть про комнату… вы мне ничего не скажете?
Женщина резко выпрямилась и пьяненько улыбнулась.
Ксения подняла на руки Ваню, который сильнее в нее вцепился.
— Разберемся, — сказал Юра, забирая у нее ребенка. — Иди-ка сюда, богатырь, ты парень уже большой, нечего на мамке сидеть.
— А на… а на… пап… ке? — заикаясь, уточнил Ваня.
— На папке можно.
Они поднялись на второй этаж, и Ксения аккуратно пнула его в бок.
— Ты чего дерешься?
— Что все это значит? — прошипела она, замечая, что Ваня клюет носом, удобно устроившись на папиных плечах.
— Что?
— Ты знаешь.
— Нет.
