Потребность взять Ксению прямо здесь и сейчас перекрывала все остальное, отключала разум, доводы. Забирала «завтра»… К черту все.
Юрий дернул ремень, поспешно расстегнул молнию. В голове пульсировало. Инстинкты вышли на первый план. Взять эту уязвимость, присвоить. Заклеймить, пометить.
Он ничего не соображал. Злой, где-то даже агрессивный, он шел к намеченной цели. Он продолжил терзать ее губы и лоно, не в силах оторваться, отлепить себя от нее. Это выше его сил.
Освободив член, он провел им по влажным складкам Ксении.
— Я чистый…
— Тоже…"
"Где был его разум? Потонул в похоти и желании обладать этой уязвимостью. Впитать в себе ее запах, соединить со своим.
Он вошел в нее одним толчком, проник по самые яйца. Насадил на себя, вжав в стену. Ксения крепко обняла его ногами, захныкала, прильнула к нему плотно-плотно. Слилась, дыша часто, прерывисто. Хапнула воздух и снова к нему губами прильнула.
Он зарычал, прикусил ее и задвигался яростно, посылая себя вперед снова и снова. Ни о какой нежности не могло идти и речи.
Похоть сжигала его изнутри, плавилась в глазах Ксении. Она была в ее взгляде, отражалась на лице. На влажных, припухших от его ненасытных поцелуев губах… Она стонала, отзывалась.
А у него кровь кипела, позвоночник выворачивало, настолько остро он ее чувствовал.
Нереальная. Крышесносная. Вот-так, вот-так, детка. До чего же, сука, узкая. И сладкая. Вся. Кожа. Запах. Он слизывал их, впитывал в себя.
Она задрожала в его руках. Всхлипнула.
— Юра… Юра…
— Давай! — В те секунды он мог только рычать.
В ушах звенело от напряжения и острого наслаждения. Охренеть какая… стажерка!
И с ним…
Они кончили почти синхронно. Она задрожала, вытянулась, всхлипнула, сжимая его максимально плотно. Он, застонав, вышел и излился ей на лобок и живот.
А через три недели Ксения пришла к нему в кабинет и сообщила, что беременна.
Они поженились.
Да… Решение он принял осознанно. Ни о каком аборте не могло идти и речи.
Но больше Ксения ни разу не повторилась. Ни разу не была с ним такой, как в Питере.
ГЛАВА 4
— Ты на меня обиделся? — промурлыкала Лиза, залезая к нему под рубашку. — Объявил мне бойкот? Ой, малыш, не играй с огнем…
Юрий напрягся. Последние слова ему не понравились.
Вроде и игриво сказаны. Но с таким легким флером превосходства. Чисто по-женски Лиза давала понять, что в их отношениях она позволяет любить. И если что… Если что, последнее слово будет за ней.
Даже сейчас.
— У меня дела.
— Снова?
Она резко выпрямилась.
