— Какие вещи? — спросил Дерек.
Ответить Массачусетс не успел: в этот момент дверь открылась, и вошла владелица кафе «Афина». Я сразу ее узнал. Это была Сильвия Тенненбаум, сестра Теда Тенненбаума. Тогда ей было лет сорок, значит, сейчас под шестьдесят, но с виду она нисколько не изменилась: все та же дама себе на уме, с которой я сталкивался в ходе расследования. Увидев нас, она не сумела скрыть замешательства, но тут же напустила на себя непроницаемый вид.
— Мне сказали, что вы снова в нашем городе, — произнесла она ледяным тоном.
— Добрый день, Сильвия, — ответил я. — Не знал, что теперь ресторан принадлежит вам.
— Кому-то же надо было им заниматься после того, как вы убили брата.
— Мы вашего брата не убивали, — возразил Дерек.
— Вам здесь не рады, — отчеканила она в ответ. — Платите и уходите.
— Хорошо, — сказал я. — Мы приехали не для того, чтобы вам докучать.
Я попросил счет. Через минуту Массачусетс положил перед нами кассовый чек, на котором приписал внизу шариковой ручкой:
Поинтересуйтесь, что случилось в ночь с 11 на 12 февраля 1994 года.
* * *— Я как-то не соотнесла Сильвию с Тедом Тенненбаумом, — сказала Анна, когда мы вышли из кафе «Афина». — Что случилось с ее братом?
Об этом нам с Дереком говорить не хотелось. Повисла пауза, и Дерек решил сменить тему:
— Давайте для начала разберемся с этой «Черной ночью» и припиской Массачусетса.
Кто наверняка мог нам в этом помочь, так это Майкл Берд; мы отправились в редакцию «Орфеа кроникл». Когда мы появились в кабинете Майкла, он спросил:
— Вы из-за передовицы пришли?
— Нет, — ответил я, — но раз уж вы сами про нее заговорили, так скажите на милость, зачем вы это сделали? Я рассказал вам о записке в машине Стефани просто по-дружески! А вовсе не для того, чтобы вы это выносили на первую полосу газеты.
— Стефани была очень храбрая женщина, таких журналистов, как она, еще поискать! — ответил Майкл. — Я не позволю, чтобы ее смерть оказалась напрасной: о ее работе должны знать все!
— Совершенно верно, Майкл.
И лучший способ отдать дань ее памяти — завершить расследование. А не сеять в городе панику, вываливая на всеобщее обозрение все обстоятельства дела.
— Простите, Джесси, — произнес Майкл. — У меня такое чувство, словно я не сумел защитить Стефани. Я бы многое отдал, чтобы открутить все назад. Да еще повелся на эту чертову эсэмэску. Ведь я же сам неделю назад вам говорил, что беспокоиться не о чем.
— Вы не могли знать, Майкл.
