— Коди, ты, случайно, не помнишь, кто был тот пожарный, что дежурил на открытии фестиваля 1994 года? Он еще живет в Орфеа?
Коди вытаращил глаза:
— Не помню ли я? Господи, Анна, сегодня правда какой-то день призраков. Это был Тед Тенненбаум, тот самый, что убил четырех человек в девяносто четвертом. А найти ты его не найдешь, потому что его нет в живых.
Анна Каннер
Осенью 2013 года добродушная атмосфера, царившая в полиции Орфеа в момент моего появления, продержалась от силы пару дней. Вскоре началась притирка, первые трудности.
Для начала всплыла организационная деталь: встал вопрос, как быть с туалетами. В той части помещения, что была отведена полицейским, туалеты находились на каждом этаже, но все мужские, с рядами писсуаров и кабинок.
— Надо просто сделать один туалет женским, — сказал кто-то из полицейских.
— Да, но тогда придется ходить писать на другой этаж, не удобно, — возразил другой.
— Можно считать, что туалеты смешанные, — предложила я, чтобы не усугублять ситуацию. — Если, конечно, это никого не смущает.
— А мне неловко писать, когда в кабинке за спиной делает свои дела женщина, — отозвался еще один мой новый коллега, поднимая руку, как школьник.
— Заедает у тебя, что ли? — хихикнул кто-то.
Все дружно расхохотались.
Оказалось, что возле приемной, прямо рядом с окошком, есть мужской и женский туалет. Мы решили, что я буду пользоваться гостевым женским туалетом. Всякий раз, захотев в туалет, я должна была спускаться в приемную, но меня это вполне устраивало. До тех пор, пока я однажды не заметила, что полицейский в приемной, хихикая, подсчитывает мои походы.
— Что-то она больно часто писает, — шепнул он коллеге, высунувшись в окошко. — Уже третий раз сегодня.
— Может, у нее месячные, — ответил тот.
— Или пальчиком работает, мечтает о Гулливере.
Оба прыснули.
— А тебе надо, чтобы она о тебе мечтала, что ли? Она же с прибабахом, не видишь?"
"Другой проблемой смешанного личного состава стала раздевалка. Во всем здании была только одна большая раздевалка, с душами и шкафчиками; здесь полицейские могли переодеться перед началом и после конца смены.
В результате моего появления доступ в раздевалку для всего мужского населения оказался закрыт, притом что я об этом вовсе не просила. Шеф полиции Гулливер повесил на дверях, под гравированной металлической табличкой раздевалка, бумажку с надписью «женская». «Раздевалки для мужчин и женщин должны быть раздельные, так полагается, — объяснил Гулливер ошарашенным полицейским.
