— Есть эта бумажка с «Черной ночью», которую нашли в машине Стефани, записка с теми же самыми словами лежит в коробке вместо полицейского досье об этом убийстве, а само досье исчезло! Причем она связывает это все с театральным фестивалем, который, как ты помнишь, проходил первый раз именно в 1994 году! Это называется никаких фактов?"
"— Ты видишь связи, которые хочешь видеть, Джесси! Ты хоть понимаешь, что означает пересмотреть дело 1994 года? Это означает, что мы тогда сели в лужу.
— А если мы в самом деле сели в лужу? Стефани сказала, что мы упустили главную деталь, а та лежала прямо у нас перед глазами.
— И что мы тогда сделали не так, интересно? — разозлился Дерек. — Ты мне скажи, Джесси, что мы сделали не так?! Ты же прекрасно помнишь, насколько тщательно мы работали. Досье такое, что комар носу не подточит! По-моему, тебя перед уходом из полиции одолели дурные воспоминания. Нельзя вернуться в прошлое, сделанного не воротишь! Так какого черта тебе не сидится? Зачем пересматривать дело?
— Потому что так надо!
— Никому это не надо, Джесси! Ты с завтрашнего дня больше не коп.
Что ты лезешь в какое-то говно, которое тебя не касается?
— Я думаю попросить отсрочку. Не могу я просто так уйти из полиции. Не могу жить со всем этим на совести!
— Ну а я могу!
Он сделал вид, что хочет закрыть дверь и прекратить ненужный разговор.
— Помоги мне, Дерек! — воскликнул я. — Если я завтра не представлю майору прямого доказательства, что Стефани Мейлер связана с расследованием девяносто четвертого года, он меня заставит раз навсегда закрыть это дело.
Он оглянулся:
— Зачем ты так, Джесси? — спросил он. — Зачем тебе ворошить это дерьмо?
— Давай поработаем вместе, Дерек…
— Я уже двадцать лет как не оперативник, Джесси. Что ты меня опять туда тянешь?
— Ты лучший коп, какого я знаю, Дерек. Ты всегда был куда лучшим полицейским, чем я. И это ты должен был стать капитаном нашего подразделения, а не я.
— Не учи меня жить, Джесси, не тебе судить, как мне надо было строить карьеру! Ты прекрасно знаешь, почему я последние двадцать лет сидел за столом и заполнял бумажки.
— По-моему, у нас есть шанс все поправить, Дерек.
— Ничего поправить нельзя, Джесси. Если хочешь зайти и съесть кусок пиццы, добро пожаловать. Но вопрос о расследовании закрыт.
Он толкнул входную дверь.
— Завидую тебе, Дерек, — произнес я.
Он обернулся:
— Ты? Ты мне завидуешь? Да чему тебе завидовать?
— Ты любишь, и тебя любят.
