— Розенберг, — раздраженно произнес Маккенна, — шеф местной полиции говорит, что у тебя нет ни единой зацепки. Ты мне изгадил выходной, а сам прослывешь идиотом за два дня до отставки. Ты этого добиваешься?
Я промолчал, и Маккенна заговорил снова, уже более дружелюбным тоном:
— Послушай. Я сейчас уеду с семейством на озеро Шамплейн, на уикенд. Мобильник забуду дома. До завтрашнего вечера связи со мной не будет, на службу я вернусь в понедельник утром. Даю тебе время до понедельника. Если ты прямо к утру не найдешь и не представишь мне чего-нибудь весомого, то как миленький вернешься в отделение, как будто ничего и не было.
Мы выпьем по случаю твоей отставки, и я больше никогда не услышу про эту историю. Ясно?
— Ясно, майор. Спасибо.
Время пошло. Мы сели в кабинете Анны и стали лепить на магнитную доску все, что имелось в нашем распоряжении.
— Судя по показаниям журналистов, кража редакционного компьютера имела место в ночь с понедельника на вторник, — сказал я. — В квартиру залезли в четверг вечером.
Наконец, сегодня ночью случился пожар.
— Ты к чему клонишь? — спросила Анна, протягивая мне чашку обжигающего кофе.
— Судя по всему, того, что искал этот человек, в редакционном компьютере не нашлось; поэтому ему пришлось обыскать квартиру Стефани. Видимо, безуспешно, раз он пошел на риск — вернулся на следующий вечер и ее поджег. Зачем ему это делать, если не для того, чтобы уничтожить документы, раз не удалось их похитить?
— Значит, то, что мы ищем, возможно, еще существует в природе! — воскликнула Анна.
— Вот именно, — кивнул я. — Но где?
Я выложил на стол детализацию звонков и выписки с банковской карты Стефани, которые забрал накануне в окружном отделении полиции штата.
— Попробуем для начала понять, кто звонил Стефани, когда она вышла из «Кодиака». — Я порылся в бумажках и извлек список последних исходящих и входящих звонков.
Стефани звонили в 22.03. Потом она сама дважды звонила на один и тот же номер. В 22.05 и в 22.10. Первый звонок длился меньше секунды, второй — 20 секунд.
Анна села за компьютер. Я продиктовал ей номер, с которого Стефани звонили в 22.03, и она ввела его в поисковую систему, чтобы определить абонента.
— Ни фига себе, Джесси!
— Что? — спросил я, бросаясь к экрану.
— Это номер телефонной кабины в «Кодиаке»!
— Кто-то звонил Стефани из «Кодиака» сразу после того, как она оттуда вышла? — удивился я.
— За ней кто-то следил, — сказала Анна. — Все то время, пока она ждала, за ней наблюдали.
