Но скажите им, чтобы не покидали штат Нью-Йорк.
— Про Дакоту что-нибудь известно, майор? — спросила Анна.
— Операция закончилась. Хирурги извлекли две пули и постарались зашить поврежденные органы. Но она потеряла много крови, пришлось ввести ее в искусственную кому. Врачи боятся, что она не доживет до утра.
— Вы не могли бы попросить, чтобы пули отправили на анализ? — спросил я.
— Попрошу, если хочешь. Зачем?
— Выяснить, не из полицейского ли они револьвера.
Повисла долгая пауза. Потом майор поднялся со стула и распустил нас:
— Ступайте отдохните.
У вас вид как у мертвецов.
Вернувшись домой, Анна обнаружила неприятный сюрприз. На крыльце сидел Марк, ее бывший муж.
— Марк? Что тебе здесь нужно?
— Мы все смертельно переволновались, Анна. По телевизору только и говорят, что о стрельбе в Большом театре. Ты не отвечала ни на звонки, ни на сообщения.
— Только тебя мне не хватало, Марк. Спасибо, со мной все хорошо. Можешь возвращаться обратно.
— Когда я узнал, что тут произошло, мне вспомнился ювелирный магазин Сабара.
— Ой, только не начинай, пожалуйста!
— Твоя мать говорит то же, что и я!
— Ну так тебе надо было жениться на ней, вы прямо-таки созданы друг для друга.
Марк по-прежнему сидел, давая понять, что уходить не собирается. Измученная Анна рухнула рядом.
— Я думал, ты переехала в Орфеа, чтобы наслаждаться жизнью в городе, где ничего не происходит, — сказал он.
— Так и есть, — ответила Анна.
Он горько усмехнулся:
— Можно подумать, ты тогда поступила в Нью-Йорке в это спецподразделение, только чтобы меня изводить.
— Прекрати строить из себя жертву, Марк. Когда мы познакомились, я уже работала в полиции, ты это прекрасно знал."
"— Это правда, — согласился Марк. — И должен сказать, что мне в тебе нравилось и это. Но тебе никогда не приходило в голову хоть на секунду представить себя на моем месте? В один прекрасный день я встречаю невероятную женщину — блистательную, красивую как не знаю что, веселую.
И мне даже выпадает счастье стать ее мужем. Но эта великолепная женщина каждый день отправляется на работу в бронежилете. И когда она выходит за порог квартиры со своим полуавтоматическим пистолетом на поясе, я всякий раз спрашиваю себя, увижу ли ее живой. При каждом сигнале сирены, каждой тревоге, каждый раз, когда по телевизору говорят, что где-то стреляют или случилось какое-то ЧП, я спрашиваю себя, не там ли она.
