Думаю, он хотел мне насолить, ведь он читал пьесу, она ему страшно не понравилась, он ее даже порвал у меня на глазах! Зачем покупать ее в магазине, если не для того, чтобы мне нагадить? В общем, покидая Орфеа, я хотел доказать, что для искусства нет никаких преград. Можете его жечь, охаивать, запрещать, подвергать цензуре — оно все равно воскреснет! Думаете, вы меня уничтожили? Хрен вам, я силен, как никогда. Вот как я себе все представлял. Поручил отцу продать дом и переселился в Калифорнию. На деньги от продажи я мог какое-то время продержаться.
Снова погрузился в досье, но все время ходил по кругу. И чем меньше понимал в этом деле, тем больше оно меня занимало.
— То есть вы все это обдумываете целых двадцать лет? — спросил Дерек.
— Да.
— И к чему вы пришли?
— Ни к чему. С одной стороны, разбившийся мотоциклист, с другой — Меган. Вот и все, что у меня есть.
— Думаете, Меган расследовала аварию с Джеремайей Фолдом и за это ее убили?
— Не имею представления. Это я придумал для пьесы. Говорил себе, что выйдет отличная первая сцена.
А что, действительно есть какая-то связь между Меган и аварией?
— В том-то и вопрос, — ответил я. — Мы, так же как и вы, уверены, что смерть Меган и смерть Джеремайи Фолда связаны, но между Меган и Джеремайей, похоже, никакой связи нет.
— Вот видите, — вздохнул Кирк, — в самом деле что-то странное.
Теперешний Кирк Харви совершенно не походил на полоумного несносного режиссера, каким он был последние две недели. Зачем было играть эту роль? Зачем эта пьеса без начала и конца? Зачем эти дикие выходки? Когда я задал ему этот вопрос, он удивился, словно речь шла о чем-то самоочевидном:
— Да чтобы жить, Розенберг! Существовать! Чтобы на меня, наконец, посмотрели! Обратили на меня внимание! Я понял, что никогда не раскрою это дело.
Я был на дне. Жил в трейлере, без семьи, без друзей. Разве что манил отчаявшихся актеров отблесками недосягаемой славы. Что бы со мной сталось дальше? Когда Стефани Мейлер приехала ко мне в Лос-Анджелес, у меня забрезжила надежда закончить пьесу.
Я ей рассказал все, что знал, думал, и она поступит так же.
— Значит, Стефани Мейлер знала, что главной жертвой была Меган Пейделин?
— Да. Я же ей об этом и рассказал.
— И что ей было известно?
— Не знаю. Она поняла, что я не знаю, кто убийца, и тут же собралась уходить. Сказала: «Не могу терять время». Я требовал, чтобы она хотя бы поделилась со мной своими сведениями, но она отказалась. Мы слегка повздорили в «Белуге».
