В день открытия фестиваля явился ко мне в гримерку и опять пристал с ножом к горлу.
— Харви тогда еще был вашим парнем, верно? — спросил я.
— И да и нет, капитан. Я уже ушла к Алану и порвала с Харви, но он не желал меня отпускать. Устроил мне настоящий ад.
* * *Орфеа, 30 июля 1994 года, 10.10
За девять часов до убийства
Войдя в гримерку, Шарлотта вздрогнула: на диване развалился Кирк Харви в полицейской форме.
— Кирк, что ты тут делаешь?
— Если ты уйдешь, Шарлотта, я покончу с собой.
— Ой, прекрати этот цирк, пожалуйста!
— Этот цирк? — вскричал Харви.
Он соскочил с дивана, выхватил револьвер и засунул дуло себе в рот.
— Кирк, боже правый, перестань! — в ужасе воскликнула Шарлотта.
Он сунул револьвер обратно в кобуру.
— Как видишь, я не шучу.
— Вижу, Кирк. Но между нами все кончено, смирись с этим наконец.
— Чем этот Алан Браун лучше меня?
— Всем.
Он со вздохом сел.
— Кирк, сегодня фестиваль открывается, тебе разве не надо на службу? У вас там, наверно, дел по горло.
— Не хотел тебе говорить, Шарлотта, но на работе у меня все плохо. Просто очень плохо. Мне нужна моральная поддержка. Ты не можешь бросить меня сейчас.
— Кирк, все кончено. Точка.
— Шарлотта, у меня вся жизнь идет под откос. Сегодня вечером я должен был блистать со своей пьесой. Я бы дал тебе главную роль! Если бы эта скотина Джозеф Гордон позволил ее сыграть…
— Кирк, твоя пьеса не слишком хороша.
— Ты что, и вправду хочешь меня доконать?
— Нет, я пытаюсь открыть тебе глаза.
Перепиши пьесу, улучши ее, и ты наверняка покажешь ее на будущий год.
— И ты согласишься на главную роль? — с надеждой спросил Харви.
— Конечно, — солгала Шарлотта, только чтобы он ушел из гримерки.
— Тогда помоги мне! — взмолился Харви, падая на колени. — Помоги мне, Шарлотта, иначе я с ума сойду!
— Чем тебе помочь?
— Текст моей пьесы у Гордона, он отказывается ее отдавать. Помоги мне ее забрать.
— Как это твоя пьеса у Гордона? Ты не оставил себе копии?
— Ну, примерно две недели назад у меня вышло недоразумение с парнями на службе.
И они в наказание разгромили мой кабинет. Уничтожили все мои тексты. У меня все было там, Шарлотта. От «Черной ночи» ничего не осталось. Только копия, которая у Гордона. Если он ее не вернет, я за себя не отвечаю!
Шарлотта смотрела на отчаявшегося, несчастного человека у своих ног. Когда-то она его любила. И знала, сколько сил он отдал этой пьесе.
