Она даже не успела понять, что происходит. Сначала ощутила горечь во рту. Такое бывает, когда выпьешь таблетку, а запить нечем. Потом, когда почувствовала во рту чужеродное тело, поперхнулась. Что за дерьмо! Уперлась руками в грудь Ионова, желая оттолкнуть, но безрезультатно. Горечь усиливалась. И тогда Ася поняла, что ей не показалось — Ионов на самом деле засунул ей в рот таблетку! Более того, он её пропихивает ей в горло, чтобы она проглотила.
Ася запаниковала и начала вырываться. Паника была не безосновательной.
Лёшка не говорил прямо, но иногда, вскользь, в разговоре упоминал, что Центр пользуется последними разработками, как в военной, так и в медицинской сфере. Что существуют препараты, воздействия которых на человеческий организм могут быть самыми различными. Если уже в Отечественную Войну пользовались сыворотками правды, то, что говорить о современных технологиях.
Вырваться ей не позволили мужские руки, ставшие едва ли не железными. Хватка Ионова усилилась. Он прижал её к себе, одной рукой зафиксировав голову, чтобы она не могла её сдвинуть и прервать поцелуй.
Ася захрипела. Слезы выступили на глазах. Посторонний наблюдатель смог бы лишь заметить, как мужчина бесцеремонно пользуется слабостью девушки, не считаясь с её желаниями. И тот же сторонний наблюдатель, будь он мужчиной, не замедлил бы прокомментировать: нечего перед мужиком стоять в одном халате на голое тело да ещё непонятные претензии предъявлять. Всё правильно — получила по заслугам.
Когда таблетка оказалась у нее в гортани, Матвей смягчил поцелуй.
Даже попытался загладить вину — провел кончиком языка по языку Аси. Не помогло. Девушка, почувствовав себя обманутой, забилась в его руках с удвоенной силой.
Пришлось отпустить.
Ася, тяжело дыша, не нашла ничего более умного, как кинуться на Матвея с кулаками.
— Придурок! Ты…
Руки были перехвачены и зафиксированы вдоль тела. Матвей послал Асе яростный взгляд, в котором не было ни следа нежности или плотского желания.
— А ну, угомонись, — процедил он сквозь сжатые зубы.
— Убью, — на глазах навернулись слезы. А она-то… Она-то! Хороша, ничего не скажешь! Раскатала губу! Думала, сейчас Ионова снова пробьет на телесные нежности, и он из бесчувственного чурбана превратиться в страстного любовника. Ага, как же! Идиотка наивная.
— Как-нибудь потом.
Ионов развернулся, чтобы уйти.
Ася, захлебываясь от обиды и разочарования, крикнула ему в спину:
— Давай! Катись к своей администраторше! Уже, поди, заждалась.
