Матвей завязывает ей руки шелковой лентой, садится в кресло так, чтобы колени выпирали, укладывает её — всю влажную, покрытую испариной, источающую сок возбуждения — на себя и методично, аккуратно, но довольно ощутимо опускает раскрытую ладонь на её торчащую кверху попку. Шлепок… Ещё один шлепок…"
"Ася сглотнула и выдохнула, не замечая возникшей в голосе хрипоты:
— Только попробуй.
Матвей усмехнулся.
И начал на неё надвигаться.
Ася взвизгнула, решив, что он собирается перейти от слов к делу.
— Иди свою администраторшу пори! — закричала она, ринувшись к окну.
А чем может помочь ей окно — мозг в пьяном угаре умалчивал.
Матвей непонимающе нахмурил брови.
— Причем тут администраторша?
— Притом! Она вон как тебе глазки строила!
Он продолжал наступать.
Большой такой.
Необъятный в своей чертовой куртке.
А она маленькая.
И в халате. Под которым ничего нет. Даже трусов.
Матвей больше ничего не сказал. Усталым движением провел рукой по подбородку, задев губы, и сделал короткий, но очень быстрый рывок.
Схватил Асю за руку.
Девушка снова взвизгнула, решив, что он точно сейчас применит рукоприкладство.
Ошиблась.
Когда её грудь врезалась в грудь Матвея, Ася взвизгнула. С её губ уже готово было сорваться очередное нелепое возмущение.
Не успела.
Потому что губы заняли. Захватили. Самым наглым, самым беспринципным образом.
Их поцеловали.
Ася пискнула, затем охнула, невольно поддаваясь сумасшедшему лавинообразному напору мужского поцелуя. Губы Матвея жгли. Мяли. Кусали. Едва ли не клеймили её.
Поцелуй был яростным, точно Ионов задался целью показать девушке, что можно наказывать и таким образом. Ася задохнулась, запоздало понимая, что больше всего на свете жаждала именно вот этого — такого бесцеремонного властного обращения.
Не осознавая, что делает, подалась всем телом вперед. Тысячи сумасшедших приятно-колючих импульсов обрушились на тело, от самых кончиков пальцев на ногах до макушки. Мышцы живота импульсивно сжались, в голове произошёл маленький фейерверк. Как долго она ждала этой ласки… Снова… Ещё раз… Губы Матвея, они же такие… Такие…
Когда мужской язык не менее требовательно, чем губы, вторгся в глубины ее рта, Ася громко застонала, вскинула вверх руки и вцепилась в куртку Ионова.
Черт побери, она хотела дотронуться до его обнаженных плеч! Она видела их и не раз. Теперь ей хотелось попробовать их на ощупь. Да чего греха таить — лизнуть, провести языком по бронзовой коже.
Эротические фантазии Аси были нагло прерваны.
