Но я – Лебедева! Род опорочили, уничтожили и нас осталось двое: Радмила и Я! Пока я не восстановлю честь и достоинство моей семьи, не очищу имена князей Велеса, Олега, Матвея и даже Власа Лебедевых, остаюсь простой гражданкой. Это гораздо лучше, чем иметь в роду вот такую истеричку, как вы, а вот ваше незавидное будущее я уже вижу, но палец о палец не ударю помочь, с этой минуты вы мне никто.
— Катерина, нет! — прошептал Дмитрий. Ему теперь на меня и смотреть нельзя. Но это данность, и я к ней готова. Однако у меня вдруг появился заступник в лице главы Магической управы.
— Сударыня, вы не простая гражданка. С этого дня вы дознаватель Магической управы, а это чин солидный. И если ваша родословная пока вызывает сомнения, то дар — нет. Вы нам нужны. Мы забираем вас из западного клана в Кремлёвский, пока вы не выясните все обстоятельства личного дела.
— Можно я тогда буду Катериной Матвеевной Лебедевой. Чтобы ничего во мне не напоминало о Белевских, ни имя, ни отчество?
— Да! Конечно.
Во всей этой ужасной кутерьме я заметила довольное лицо графини, ей кто-то заплатил за скандал.
Не успеваю её посмотреть, как она спряталась в карету и сбежала.
А мы стоим, слегка ошалело смотрим друг на друга, понимая, что мне теперь не очень удобно будет жить у Дмитрия Васильевича. Раз его обвинили в подлоге документов…
— Я могу отвезти вас к себе, точнее, к своей матери, у нас большой дом прямо на границе между западной и центральной слободой. Пойдёмте. Князь вернётся на подворье на моём коне, ему не привыкать… А я ваш начальник, обязан позаботиться.
А как вся кутерьма уляжется, вы с Дмитрием Васильевичем решите, как быть дальше, дельце плёвое, Ярополк его решит.
Внезапно Фирс взял меня за руку и повёл в карету, посадил, и мы уехали. Боже, какое лицо в этот момент было у князя. Мне показалось, что он меня сейчас, как похоронил. Такая боль в глазах.
Сквозь звон в моих ушах воевода пытается достучаться до сознания, заставить включиться после внезапного шока:
— Повторю ещё разок, а то вы совсем побледнели.
Так лучше для всех, когда всё уляжется, посмотрим, что можно сделать, никогда не было так, чтобы князь отступал, думаете, что он от вас откажется? Зря враги на это рассчитывают, они его плохо знают…
Фирс Демидович сидит напротив меня, как только что сидел князь, и смотрит с таким состраданием, что мне вдруг стало очень жаль себя. Вытираю слезу и повторяю:
— Лебедевых оклеветали. Я для того и возродилась, чтобы очистить их имя.
