А самое главное — с каким настроем…
Я смотрела на Бажену, гневно крошащую морковку, и понимала: судя по ее же словам, на завтрак меня ожидает как минимум суп из цианида, приправленный ядом кобры, поскольку готовила его хозяйка в отменно гадском настроении. А когда мясо на куски резала… Я и вовсе представила, как она лишает оборотня самого дорогого — столь кровожадный был у нее взгляд.
Я уже хотела было сказать, что Бажена ошиблась и Йон с Броком не того, но тут подумала: в каждой свинье, которую подкладывает судьба, есть кусочек сала и профит.
Зато шкура теперь точно избавится от вероятности быть ожененным.
Меж тем Бажена продолжала свой спич:
— В щах перво-наперво нужен бульон. Вот для своего мужа-покойника я готовила всегда не бульон, а чистое здоровье. Это не бульон был, а животворящая вода. Когда кто пробовал мой бульон, он потом седмицу питался лишь воспоминаниями о нем и не мог есть ничего другого, так мой навар вкусен.
Признаться, меня такая реклама насторожила еще больше… Не есть неделю можно не только потому, что остальная еда кажется не столь божественной, но и по более прозаичной технической причине.
Но мой скептический взгляд не остановил разъяренную мужской подлостью Бажену.
Хозяйка, вооружившись ложкой и грозно размахивая ею, продолжала делиться кулинарным опытом:
— А как подходить к кастрюле? Да это же целое искусство! Ни один мужик им не овладеет. Приближаться к чугунку нужно только для «посолить» и «стянуть пенку». И не надо смотреть на меня вороньим взглядом, госпожа ведьма, ты же не дланник Многоликого.
Так она вещала все то время, что варились щи. Но когда еда была почти готова, а ее запах подействовал лучше любого манка, вынудив Йона откинуть одеяло, Бажена, поджав губы, произнесла:
— И вот что самое главное в щах: один и тот же рецепт может использовать дюжина стряпух. Но только у одной получится вкусно. — И, глядя в упор на заспанного Йона, обвинительно присовокупила: — У меня вот все ладно получается, как природой заведено, а у многих — нет.
А потом, вынув чугунок, Бажена отставила его, и, плавно покачивая бедрами, гордо удалилась в сени. Там загремела чем-то, а потом и вовсе вышла из дома.
— Чего это она? — осоловело уточнил оборотень, выбираясь из-под одеяла.
— Решила, что там, где у тебя раньше сидела совесть, теперь вырос хвост, — свела я гневную речь хозяйки к одной реплике.
— В смысле? — прищурившись, уточнил Йон.
— Подумала, что вы с драконом не побратимы, а чуть больше.
