Солнце клонилось к закату. Огонек на диктофоне мигнул последний раз, сохраняя запись, и потух. Навсегда.
— Удивительная история. И ты сама удивительная. — От этого голоса я вздрогнула.
И, наверное, буду содрогаться всегда, если мне удастся выжить.
Чернокнижник. Мой личный кошмар.
Медленно обернулась. Он стоял, прислонившись к одной из елей. Все такие же черные глаза, выбритые виски. Новый шрам рядом с татуировкой розы ветров.
— Будешь убивать?
— Сначала хотел, но теперь передумал.
— Интересно почему? — Я почувствовала, что вот сейчас перешагнула ту грань, за которой уже не существует страха.
— На тебе уже нет печати, но ее сила словно пропитала тебя. Именно благодаря этой силе ты так легко управляешься с одной из самых норовистых метел. Но это пока. А потом… Кто знает, может, этот дар угаснет. Или наоборот, вырастет, сделав тебя одной из самых сильных ведьм, которых знал этот мир. Ты не слышала, что сильнейшие колдуньи всегда были пришлыми из других миров?
Я помотала головой: с чего бы?
— Пока ты рассказывала о себе своему странному артефакту, у меня было достаточно времени, чтобы изучить тебя уже без фона печати.
И, честно скажу, ты меня заинтересовала.
Я скептически изогнула бровь:
— Честность и прямота — непозволительная роскошь. Неужели чернокнижники — такие транжиры?
— Нет, мы скряги. Но я вижу перед собой будущую ведьму. И я хочу, чтобы эта ведьма стала черной.
— Зачем?
— Видишь ли, Лекса. — Он произнес мое имя легко, без запинки, словно не раз говорил его про себя.
— Демоны хмерны очень жадны до душ. И щедро награждают тех, кто приводит под их покровительство наделенных даром. Особо бездна любит ведьм и готова одарить их силой, требуя взамен лишь служения. Черная ведьма — та, с которой приходится считаться даже кнессам. Свободная. Независимая… Подумай.
Вот теперь я верила: чернокнижник честен со мной. Он не скрывал своей выгоды, если я соглашусь, и сразу обозначил цену: свобода и независимость, что дарует статус черной ведьмы, в обмен на ее душу…
После того как со мной поступил Брок, внутри поселился холод, я знала, от него не спастись в горячей ванне или под пледом, его не растопит жар печи.
Словно у меня враз выгорели все провода, что отвечали за свет и тепло. Это умирала моя душа. Так что, чувствую, хмерны бездны скоро потеряют ко мне интерес: нечего будет заполучать.
— У меня есть время подумать?
— До первого снега, — улыбнулся чернокнижник, словно я уже согласилась.
